Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 47 – Лина Грин

Элеонор почувствовала, как сердце ударило сильнее. Она не ожидала, что он произнесёт это вслух.

— Я не просила вас притворяться.

Он посмотрел на неё так, словно пытался найти в её лице ответ, который позволил бы ему сделать следующий шаг. Элеонор не отвела взгляда, хотя прекрасно понимала, что любой человек, наблюдавший за ними со стороны, мог бы истолковать эту сцену совсем не так, как следовало.

Александр приблизился ещё немного. Между ними оставалось всего несколько шагов.

— Тогда скажите мне, мисс Блейк, что именно вы от меня хотите.

Она могла бы ответить. Могла бы признаться, что ждала его приезда, что запомнила его смех, что несколько раз за последние дни ловила себя на желании рассказать ему о мелочах, которые прежде не имели для неё никакого значения. Но все эти признания казались слишком опасными, особенно сейчас, когда её положение и без того было непрочным.

— Я хочу, чтобы вы не исчезали без объяснений, — произнесла она.

— Это я могу обещать. — Александр медленно выдохнул.

Он поднял руку, словно собирался коснуться её щеки, но остановился, не доведя движение до конца. Элеонор заметила этот жест и неожиданно поняла, что сама ждёт прикосновения.

И именно поэтому отступила первой.

— Вам лучше ехать, мистер Уитмор. Здесь могут быть люди.

— Конечно. — Его рука опустилась.

Он поклонился, сел в экипаж и уехал, не оборачиваясь.

Элеонор осталась у ворот. Ей хотелось сердиться на него за осторожность, на Уилмота — за вмешательство, на Харкорта — за умение превращать чужую жизнь в удобный инструмент. Но больше всего её раздражало собственное чувство, которое оказалось гораздо сложнее и опаснее обычной симпатии.

Миссис Хадсон появилась в кабинете Элеонор ближе к вечеру, когда та закончила разбирать счета за ремонт крыши. Экономка держала в руках связку старых ключей и выглядела так, словно долго решалась на этот разговор.

— Мисс Блейк, я вспомнила кое-что о прежней хозяйке. Возможно, это поможет вам разобраться с расходами.

— Что именно? — Элеонор отложила перо.

— У неё была отдельная книга платежей. Не та, что хранилась в кабинете Пембертона. Она записывала туда суммы, которые не хотела включать в общие расходы пансиона.

— Вы уверены?

— Я сама видела эту книгу. Однажды принесла ей чай и застала за записями. Она сразу закрыла её и попросила никому не говорить.

— Вы знаете, где она хранилась?

— В старом шкафу в комнате, которую прежде использовали для хранения белья. После смерти хозяйки туда почти никто не заглядывал. Пембертон велел освободить полки, но я не позволила выбросить несколько коробок. Не знаю почему, просто не понравилось, как настойчиво он требовал избавиться от них.

— Покажите мне.

В комнате пахло пылью и сухими травами. За стопкой старых простыней действительно обнаружился небольшой деревянный шкаф. Миссис Хадсон открыла его одним из ключей и достала коробку, обмотанную выцветшей лентой.

Внутри лежали пожелтевшие письма, несколько квитанций и тонкая книга в тёмном кожаном переплёте. Элеонор осторожно раскрыла её.

Записи были сделаны аккуратным почерком прежней хозяйки. В отличие от общих счетов, здесь указывались не только суммы, но и имена тех, кому предназначались деньги, даты передачи и короткие пояснения. Некоторые платежи касались содержания воспитанниц, другие — помощи семьям, которые не могли вовремя внести плату.