Книга Тыквенная лавка госпожи Браун, страница 6 – Лина Грин

На плите возвышался огромный чайник. Я открыла один шкафчик, так, чашки, банки со специями, тарелки, полотенца и несколько жестяных коробок.

На одной было написано «Корица», на другой — «Гвоздика», а третья оказалась совершенно такой же, как купленная мной несколько часов назад. Тёмно-зелёная, с оранжевыми тыквами по краю.

ОСЕННЯЯ СМЕСЬ № 4.

Я взяла её и почувствовала неприятный холодок между лопаток. Это уже не могло быть совпадением. Банка из моего мира действительно принадлежала этому месту. Я поставила её обратно и закрыла шкаф.

Вторая дверь оказалась заперта. На этот раз мой ключ не подошёл. На ней не было ни таблички, ни ручки — только небольшая замочная скважина и вырезанный в дереве знак, похожий на переплетение двух ветвей. Я запомнила его и вернулась в зал.

За прилавком обнаружилась узкая лестница наверх. Ступени жалобно скрипели под ногами, и я поднималась осторожно, держась за перила, пока не оказалась на небольшой площадке второго этажа. Там было три двери.

За первой находилась спальня. Кровать была застелена тёмно-бордовым покрывалом. На комоде стояла щётка для волос. Возле окна лежала раскрытая книга, а рядом с ней — очки. На спинке стула висело платье.

Чужая спальня всегда говорит о человеке больше, чем гостиная, и поэтому мне вдруг стало неловко, словно я не исследовала заброшенное помещение, а без разрешения вошла в комнату хозяйки, которая могла вернуться в любую минуту.

— Простите, госпожа Браун, — тихо сказала я неизвестно кому. — Мне действительно очень нужна одежда.

Платье оказалось длинным, шерстяным и настолько большим, что могло вместить меня вместе с моей совестью. В шкафу нашлись другие вещи. После нескольких минут поисков я выбрала простую каштановую юбку, белую рубашку и серый вязаный жакет. Всё было слегка велико, зато сухо и тепло. В вот с обувью оказалось хуже. У госпожи Браун, кем бы она ни была, нога была значительно меньше моей.

Я уже собиралась смириться с босоногим знакомством с Лиорном, когда заметила под кроватью мужские ботинки. Большие, старые, но вполне целые. Я надела их поверх шерстяных чулок, найденных в нижнем ящике комода.

Отражение в узком зеркале заставило меня улыбнуться. Выглядела я так, словно сбежала из очень бедной театральной постановки. Однако теперь хотя бы могла выйти на улицу. На туалетном столике лежала небольшая овальная рамка. Фотографии внутри не было. Вместо неё виднелось серое пятно, похожее на выцветший силуэт женщины. Я наклонила рамку к свету, но лица невозможно было различить. Под изображением сохранилась надпись:

Э. Браун. Лиорн, 18—

Последние цифры кто-то тщательно соскоблил. Вторая дверь на этаже вела в маленькую ванную комнату, где вместо привычного крана из стены торчала медная голова птицы.

За третьей дверью располагалась ещё одна комната, почти полностью заставленная коробками. На некоторых были даты, на других — имена. Большинство покрывал толстый слой пыли. Я не стала их трогать. Во-первых, сил на ещё одну загадку у меня уже не оставалось. Во-вторых, желудок напомнил, что последний раз я ела много часов назад.

Я спустилась вниз. Теперь лавка казалась немного менее пугающей. Чужой, невозможной, совершенно непонятной, но всё же состоящей из знакомых вещей: столов, чашек, полок, шкафов. Даже магические тыквы под потолком через некоторое время начинали восприниматься как необычные светильники.