Книга Сладкая тьма, страница 86 – Эмма Хамм

Воздух трещал от энергии. Та играла с концами ее волос и пела в серьгах. Словно весь мир вспыхнул новой силой просто потому, что она вошла сюда. Или эта магия была здесь всегда, ждала, когда она придет.

— Троллья жена не привязана к мужу, – сказала Инкери. – Ты принесла с собой человеческие идеалы. Вот поэтому мы вас и не любим. Ты слышишь мои слова и думаешь, что я хочу приковать тебя к нему. Но тролли живут иначе. Молодая девушка слышит гору. Она мечтает попасть к нам сюда, в эту лощину, но она еще не доказала, что достойна познать древний фундамент мира.

Инкери протянула руку, и Майя без сомнений взялась за нее и позволила подвести себя к женщинам в воде, словно бы завороженная.

— Троллья жена знает, что это такое, когда ее магия повязана с другим. Питаться силой чужой жизни и отдавать ее горе. Мы зовем ее Модир, мать всех нас. Эта гора дает нам магию, учит нас пользоваться ею, усиливать ее. Неважно, дал нам эту силу муж или нет. Если он умрет, гора нас утешит.

Инкери показала в сторону, и Майя узнала Хулду среди женщин постарше. В том углу все что-то плели, а некоторые сшивали сияющие камнями ткани в великолепные платья.

— Старухи уже собрали всю магию, что могли. Чаще всего, у них уже нет мужей, но мы про них не забываем. Они все еще здесь. Магия земли все еще с ними. И они учат нас тому, что знают сами, чтобы мы не проходили через ту боль, которую прошли они.

— Так, значит, когда ты зовешь меня тролльей женой… – Она не знала, как закончить вопрос. Брошенное ею обвинение гудело в голове.

— Когда я зову тебя тролльей женой, я зову тебя женой горы. Матери всей магии, что растет, изучается и развивается здесь. Я зову тебя троллем. – Инкери щелкнула языком на последнем слове, резком и полном эмоции. – Если ты здесь, с нами, значит, ты больше не человек. Ты троллья жена. Ты одна из нас, Майя.

И она впервые почувствовала, что ей здесь рады. Словно ей было здесь самое место. Словно она не была неудобной темой, забытой в углу комнаты. Пусть она и была окружена троллями с разноцветной узорчатой кожей и множеством сережек. Они должны были ее пугать, но вместо этого ей впервые в жизни разрешили быть собой и быть любимой за это.

— Не думаю, что понимаю до конца, – сказала она, глядя на воду под ногами, а потом на колдующих женщин. – Но я хотела бы понять.

— А мы большего и не просим, – сказала Инкери. Положив руку ей на спину, она подтолкнула Майю к старым женщинам, работающим над одеждой. – Пойдем. Подберем тебе одежду без дыр, которая будет сидеть на тебе куда лучше, чем этот мешок.

— А что, если ему не понравится, что я ношу вашу одежду? – Это ее правда волновало. Рагнар явно дал понять, что изначально не видел в ней жену. И они были еще так мало знакомы, что сложно было поверить, будто он передумал.

Инкери вскинула темную бровь:

— Тогда пусть он хоть плесенью покроется. Он смешал свою кровь с твоей, а значит, ты не только его, но и наша. А мы заботимся о своих.

Рагнар вернулся домой, истекая человеческой кровью и наполненный духом ненависти. Он заставил их страдать. Смотрел, как бесчисленные мужчины умоляют о пощаде, и не даровал ее никому. Он нанес им раны, которые было не залечить. Так, чтобы они умирали несколько дней, а то и недель. Только тогда они получат по заслугам за всю боль, что причинили его народу.