Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 102 – Екатерина Алешина

— Очнулась, – молвил Драгомир и подошел к Радосвете, не спуская с нее горящих золотом глаз.

Ей было сложно понять их выражение. Князь был задумчив и напряжен будто.

— Сколько я тут лежу? – задалась она вопросом.

— Три часа уж как спишь, – молвил князь с усмешкой. – Я беспокоиться начал, но лекарь и волхв заверили меня, что ты уснула. Резкий выплеск колдовской силы утомляет тело, и ему нужен отдых…

Он знает… Тайное стало явным. Ведунья ощутила, как схлынула кровь от лица да ускорилось сердце в волнении.

Радосвета молча смотрела на Драгомира, и ей сложно было понять, о чем же молвит его взгляд. Уж больно много мыслей отражалось в его глазах. В груди росло и зрело чувство обреченности.

— Это… это твоя почивальня? – спросила она, запинаясь.

Князь молча кивнул. А затем, не сводя с нее взгляда, подошел к ложу и сел на край. Радосвета смущенно отвела глаза. Ей чудилось, что взгляд Драгомира проникает ей под кожу. И лишь сейчас она осмыслила, что нет на ней венца и других украшений и лежит она в верхней рубахе. Он что же, раздел ее, пока она спала?

А тем временем князь вновь заговорил.

— Впервые за свою жизнь я не ведаю, что же мне делать. Радоваться ли, что объявилась Ведающая да жизнь невинную спасла, иль гневаться, что ты меня обманывала. Ты не могла не ведать о силе своей…

— Я не знала, что я Ведающая! – воскликнула Радосвета. – А может, я никакая не ведающая!

— Ты – Ведающая, и это непреложная истина.

— Я думала, что просто самая обыкновенная ведунья. Можно подумать, нет таких в Златославии.

— Ведуний мало, но все же они есть. А Ведающих давно уже не было, – ответил князь.

— Да с чего ты взял, что я какая-то там Ведающая?

— Твой обряд с серпом. Откуда тебе ведомо о нем? Откуда тебе ведомы древние славийские молитвы? И отчего ты на Земле чахла, а здесь так быстро пошла на поправку? Я видел дуб, Радосвета. Тот самый, к которому ты хаживала. Он медленно умирал, а теперь оживает. Тебя признал домовой дух избы, в которой ты сейчас живешь. Здешняя мать-земля приняла тебя, почуяла твою силу да веданиями своими поделилась. Я наблюдал за тобой сегодня. Видел, как ты ворожила. Сомнений быть не может. Ты – Ведающая, и это истина.

Воцарилось напряженное молчание. Радосвета едва посмотрела на князя и вновь отвела взор, тяжело вздохнула.

— Как Ярослава? Как ее малыш? – спросила она у князя.

— Благополучно, твоими стараниями. Только что мне сообщили, что родился мальчик. Как только Яра отдохнет, повитуха приведет ее в порядок, и ночевать с сыном она будет в родной почивальне. Хотя повитуха настаивает на обряде запекания. Все же дитя раньше положенного из утробы вышло.

— Я бы не отказывалась от обряда, – молвила Радосвета. – И смертную колыбельную для защиты спеть бы. Ребенок в мир живых рождается из мира мертвых, и грань между этими мирами очень тонкая во время родов и трое суток после. Смерть может бродить где-то рядом да новую жизнь учуять. Бабушка моя сказывала, что когда я родилась, то в первый же вечер она пришла навестить мою маму и спела мне смертную колыбельную. Они верили, что смерть, услышав жуткие слова колыбельной, помыслит, что здесь она уже была, жизнь забирала, да уйдет восвояси, не тронет дитя. В моем государстве такого обычая нет уж очень давно, но бабушка настояла.