Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 104 – Екатерина Алешина

— Словом – жить как кукла, – перебила князя Радосвета. – Меня будут кормить и наряжать. А мне надобно улыбаться, не хныкать и тебя радовать. Верно, князь?

На миг лицо Драгомира озарила скоротечная улыбка, но князь тут же стал снова серьезным.

— Мне нравится твоя улыбка, Рада. Она так редко тебя посещает. В твоих глазах я вижу застарелую печаль, что, видимо, никак тебя не отпускает. И не могу не мыслить об этом… Но ты не бойся, я уже понял тебя. Разумел, что тебя страшит безделие и скука, но тому, кто живет в Златославии, это не грозит. Будешь хозяйничать в хоромах, ведь слугами руководить надобно. А потом, раз уж ты Ведающая, хорошо бы передавать свои ведания тем, в ком есть хоть искра колдовства. К тому же, как супруга князя, ты должна будешь принимать некоторые дела. Так что занятий тебе хватит, Радосвета, на моей земле.

С губ ведуньи сорвался невеселый смешок. Она с укором воззрилась на князя и уже не сдерживала слез, что собрались в ее глазах, готовые вот-вот пролиться.

— Вот оно, значит, как, Драгомир… Ты мне и жизнь мою уже расписал! Ну конечно, какое дело великому полозу и князю, что ходит меж мирами, до желаний и согласий какой-то землянки. Так и скажи мне уже, не таясь, что я твоя пленница и права слова не имею!

Ее голос дрогнул, и девица отвернулась. Драгомир в два широких шага оказался рядом с ней да плечи ее огладил в желании успокоить.

— Ты все неверно разумела Радосвета! Ты вовсе не пленница! Тебе почет и уважение за дела твои, заслуги и силу. За спасенную жизнь. Проси, что хочешь, у меня: золото, ткани заморские, самоцветы златославские, может, книги ученые, какие желаешь.

— Я хочу домой, – твердо молвила Радосвета да на князя обернулась.

Их взгляды встретились, схлестнулись. Сердце девицы дрогнуло, да кровь прилила к щекам. Больно много чувств она узрела во взоре Драгомира. И все необъяснимые, сложные и силы такой, что ей почудилось, будто она чует их кожей: его властность, его злость, его желание. Оно явственно читалось в его прикосновениях. Вот и сейчас князь вновь ее коснулся. И было видно, что касание это для него желанно. Пальцами Драгомир легко коснулся ее щеки и приподнял за подбородок. Заглянул в ее влажные от слез глаза.

— Твой дом – Златоград, Радосвета. И место твое – в моих хоромах. Отныне – да будет так. Такова моя воля. И так будет лучше, – сказал как отрезал.

Девица вздрогнула от слов князя, от их повелительного тона, и снова одинокая слеза скатилась по ее щеке.

— Ну хотя бы на денек верни меня на Землю, Драгомир…

— Нет. Я не ведаю, что станется с тобой за этот день. Боюсь, что недуг твой вернется.

— Драгомир, ну пожалуйста, я прошу тебя, там ведь мой дом, мои родные…

— Твой дом здесь, Радосвета! – повторил князь, взяв ее за плечи.

Радосвета со злостью сбросила руки Драгомира. В глазах девицы закипели соленые моря.

— Ненавижу тебя, ненавижу! Тиран! Жестокосердый тиран! Ты лишил меня дома! Ты все решил за меня! И тебе плевать, что у меня на душе, плевать! И на меня тебе плевать! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! – кричала и всхлипывала Радосвета, пытаясь высвободиться из объятий князя.

Страха не осталось. Лишь отчаяние, ужас осмысления и злость. Радосвета чуяла, как рушится вся ее привычная жизнь, как рушатся все ее чаяния и надежды. Ее до ужаса пугала мысль остаться в этом мире навсегда и никогда не увидеть родных. Радосвета снова громко всхлипнула, глотая слезы, и вознамерилась уйти куда глаза глядят, но Драгомир вновь оказался проворней. Развернул ее к себе, перехватил своими сильными ручищами ее тонкие запястья да к стене прижал. Пригвоздил ее хрупкое тело своим, твердым и сильным, не вздохнуть девице, не пошевелиться. Золотые хищные глаза горели яростью, того и гляди – молнии начнут метать.