Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 112 – Екатерина Алешина

— Ничего оно не странное. Это кружево. В моем мире из него часто исподнее делают, – поведала князю Радосвета.

— Так мало ткани, как будто гривен на нее не додали.

— В моем мире исподнее выглядит именно так. И оно у меня, кстати говоря, недешевое.

— Что ж оно такое бесстыдное, – вкрадчиво молвил князь.

— Какое мне по нраву, такое и буду носить. Коли не по нраву лицезреть такое – не смотри, – отбрила девица Драгомира.

— Ну почему ж не по нраву, еще как по нраву. Я бы приказал мастерицам иглы еще такое сшить. – Он смерил Радосвету жарким взглядом. – И как только земные мужчины с ума не сходят, зная, какое исподнее на вас бесстыдное?

— Привыкли, – отшутилась Радосвета, и князь посмеялся, качая головой.

Вскоре Радосвета сидела на Ветре в седле впереди Драгомира. Княжеский конь, завидев ведунью, потянулся к ней, как к старой знакомой, принюхался, фыркнул и тихонько заржал. Да в ладонь ей ткнулся носом, что на ощупь напомнил Раде теплый бархат.

— Ой, чего это он? – подивилась ведунья.

— По нраву ты пришлась моему Ветру, – с улыбкой молвил князь и будто невзначай руки ее коснулся, погладил легко-легко, что пером провел.

Радосвета посмотрела на князя, их взгляды встретились…

Снова тихо заржал Ветер, и Радосвета отвернулась к коню.

— Я помогу тебе забраться в седло, – молвил князь, и Радосвета кивнула.

Она старалась не мыслить о том, как будет сейчас ехать верхом на коне, в тесной близости с князем. Сладко закружилась голова…

«Что же ты со мной сотворил, Драгомир?» – помыслила девица про себя.

Весь путь до города он прижимал ее к себе, усадив впереди. Радосвета чуяла, как гулко бьется его сердце, терпкий и вкусный мужской запах князя вновь будоражил ее.

Они въехали верхом в город, минуя тихие улицы, погруженные в сон, и оказались во дворе княжеских хором.

Вдруг их окликнул женский голос, и, обернувшись на него, ведунья узрела ту самую наглую незнакомку, что наговорила ей сегодня гадостей перед пиром. Девица заломила руки, запричитала, да так искренне, что не поверить было трудно.

— Государь наш, князь великий, уж я вся извелась! Все уснуть не могу, думаю-гадаю, как ты там, куда запропастился!

Князь удивленно поднял брови. Неужто не ожидал? Изяслав с Белояром переглянулись, и брат князя бросил встревоженный взгляд на Радосвету.

— Не мыслил я, что встречу тебя здесь в поздний час, Звенимира, – молвил князь, спешившись с лошади. – Со мной все благополучно, ты зря изводила себя. Уже поздно, ступай отдыхать.

— Как скажешь, государь. Смиренно буду ждать нашей встречи, – кротко молвила девица и отправилась прочь.

Радосвету она удостоила беглым взглядом, в котором явно читалось презрение. Ведунья почуяла, как в груди будто не хватает воздуха. Звенимира, значит… Одна из наложниц князя. Одна из тех женщин, с которыми ведунье придется делить князя. Одна из… И здесь это в порядке вещей. Радосвета ощутила мертвенный холод внутри. Тревога и смятение медленно подбирались к ней, сжимали горло, мешая вздохнуть полной грудью.

Как ей жить по местным порядкам? Радосвета тяжко вздохнула, чтобы не позволить слезам вновь хлынуть из глаз. Ни на кого не глядя, она направилась в почивальню, моля богов о том, чтобы никто за ней не увязался да не узрел мокрых дорожек на щеках. Ей хотелось остаться наедине с собой и никого не лицезреть, ни с кем не разговаривать и никого не слышать. И боле всех – великого князя.