Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 137 – Екатерина Алешина

По телу пошла волна озноба. Колкого да неприятного.

И в этот миг Радосвета ощутила страх.

Вдох. И пальцы разжимаются, отпускают тугую тетиву. Выпущенная стрела стремительно летит и пронзает насквозь фазана под одобрительные возгласы дружины.

Выдох.

Если бы чувства можно было так же легко отпустить, как стрелу. Только задумался князь, да крепко задумался: а хочется ли отпускать? Драгомир страшился того, что испытывал к ведунье, бежать от этого пытался, да не смог. А нынче и бежать никуда не хотелось. Драгомир попал в плен прекрасной Радосветы, и впервые за многие лета на душе его нынче было светло и отрадно. И радовался князь этому плену, и не желал освобождения. Никогда еще Драгомир не испытывал такую дикую, непреодолимую тягу ни к одной девице. Оттого-то и страшно ему было поначалу, когда чувства неизведанные постучались в его душу, а потом… Князь разумел, что уже не желает прежней жизни, где не было Радосветы.

Второй день они прочесывали лес, Драгомир пытался уловить хоть малые отголоски злой силы или следы неведомые, но пока таких не находилось. И все же что-то бередило душу князя, да остальных мужчин с силой полоза в крови: Светозара, Изяслава да Белояра. Каждый из них чуял, как притаился древний лес, будто ждал чего иль ведал что-то страшное.

— Сюда бы Ведающую. Она бы точно получше нас лес почуяла бы да поговорила с ним. Может, узрела бы что-то иль услышала, – молвил Белояр.

Ее имя отозвалось вспышкой безумного сплетения радости и тоски в груди. Он тоскует по ведунье. Он по ней уже тоскует! И тревожится о том, как она там без него. Все вокруг новое для нее, неизведанное. Драгомир попросил сестер помочь ведунье, ежели надобность будет, но все равно тревога за девицу так и не отступила.

Князь спешился с коня да осмотрелся задумчиво. Слишком много мыслей было в голове, больно тревожных и жалящих. И в них неизбежно таился образ рыжей ведуньи.

— Что-то хмурый ты всю охоту, – вновь заговорил Белояр. – Отпустить бы тебе себя на волю – охота же! Раздолье какое!

— Мы здесь не просто охоты ради, – возразил Драгомир.

— Да. Только ты все равно отстраненный будто. Словно и не здесь, – молвил Светозар. – Что случилось, Драгомир? Снова с ведуньей своей не в ладах? А как же твой подарок?

Драгомир вздохнул. Его вороной Ветер рядом с ним фыркнул, будто усмехнулся.

— Непросто все у нас. А подарок в пути еще. Мне сообщат, когда прибудет, – молвил Драгомир и направил коня к реке.

Рядом шел Белояр, ведя своего коня под уздцы.

— Понятно, что все у вас непросто, – молвил он вполголоса. – Иномирянка все ж. Многое наше может быть ей непонятным иль непривычным. Ей время надобно, чтоб освоиться.

— Я понимаю это. Тут в другом дело. Слишком много чувств… Я будто теряюсь в них, схожу с ума. Грудь так и распирает порой, – неохотно признался князь.

Белояр взглянул на брата хитро да усмехнулся.

— Это ты с непривычки теряешься, Драгомир. Ты отвык просто за многие лета.

— Отвык от чего? – не сразу разумел князь.

— От чувств. Настоящих, неподдельных, искренних. Настоящие чувства такие и есть – яркие да жаркие. Они распирают тебя изнутри, и хочется кричать от того, насколько же тебе отрадно. Просто ты забыл, Драгомир. А может быть, никогда и не ведал, что так бывает, пока ведунью эту не встретил. Я вот теперь разумел, почему Василина решила помочь матери Радосветы да тебя сосватать еще не родившейся девочке. Она тогда уже ведала, что эта девочка вырастет и станет важной, незаменимой. Не только для златославских земель. А для тебя самого. Хотя… Это, наверное, даже в первую очередь.