Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 57 – Екатерина Алешина

Драгомир окинул взглядом молодую девицу, которую помнил ребенком, отметил мимоходом ее красу да взглянул украдкой на своего воеводу. Не сдержался от улыбки. Тот не спускал с девицы загоревшихся глаз. В них плескался тот самый живой и острый интерес, что питает мужчина к женщине, оказавшейся ему по нраву.

Девица потупила взгляд и подошла к столу. Поклонилась.

— Угощайтесь, гости дорогие, да здравы будьте, – молвила робко и протянула каравай.

Голос у нее был приятный, Драгомир услышал вздох Белояра.

— Каравай этот непростой, – с довольной улыбкой заметила мать девицы. – Златушка сама опару готовила да тесто месила. Хоть и княжеская дочь, а не белоручка выросла. Додельница, все в руках у нее спорится!

Девица нахмурилась, оглянулась на мать, но быстро отвернулась. Щеки Златы заалели от смущения, девица выглядела растерянной. Она и впрямь оказалась чудо как хороша, а богатые одежды оттеняли ее свежую, нежную красоту. Злата была высокая, как и ее мать, статная. Толстая девичья коса цвета расплавленного золота, оплетенная жемчужной ниткой и с жемчужным накосником, спускалась почти до колен. Белая как снег шелковая рубаха с пышными вышитыми рукавами, ярко-алый саян с золотой нитью да понева сверху – такая же алая с золотом. Золотое ожерелье с самоцветами на изящной шее, драгоценный обруч с височными кольцами венчал голову. Весь наряд девицы показывал ее ладную, женственную фигуру с приятными округлыми формами.

Белояр, не глядя, потянулся к караваю, отщипнул кусок да в соль макнул. А глаз с дочери княжеской все не сводил, и Драгомир его понимал: уж больно пригожая девица выросла у князя Мирослава. На краткий миг Злата осмелилась поднять глаза, скользнула взглядом по рукам Белояра, а потом и по нему самому. И тут же стыдливо потупилась, ее щеки заалели, будто маков цвет. Тонкий слух полоза позволил Драгомиру уловить, как забилось в ускоренном беге сердце его воеводы. Князь спрятал улыбку.

— Благодарю, хозяюшка, за хлеб да соль, – произнес Белояр, окинув девицу соколиным взглядом.

Воевода жадно следил за каждым движением Златы, пока другие отщипывали от каравая по кусочку. Девица положила рушник с караваем на стол, попрощалась и, смущенная, покинула горницу. Мать девицы вышла следом за ней.

— Ну что, Белояр, по нраву тебе пришлась твоя невеста? – полюбопытствовал Изяслав с хитрым прищуром.

— По нраву. Еще как по нраву, – с улыбкой ответил ему Белояр. – Присылаю сватов.

Радостный гомон друзей был слышен за пределами горницы.

Злата вздрогнула, услышав их. Постояла в раздумьях, догадалась, зачем матушка послала ее в горницу к гостям с караваем. Сердце пропустило удар, кровь отхлынула от лица. Неужели…

— Мама!

* * *

Драгомир зашел в выделенную для него почивальню и, будто повинуясь слепому предчувствию, подошел к столу, на котором лежали зачарованные дощечки для посланий. Они открывались как книга, а внутри пряталось письмо. Несколько дней там было пусто, но сегодня лежало послание, и в наклоне витиеватых букв князь узнал почерк Ведагора. Сердце в груди тревожно встрепенулось. Не случилось ли чего худого? Послание было кратким.

Здрав будь, наш светлоликий князь, Драгомир Златославич! Ежели есть возможность, возвращайся скорей! В ночь на Купалу пришла со стороны реки к нам девица с Земли. Кажись, невеста твоя с Урала. Молвит, что на песнь пришла. Выглядит так, как ты о ней сказывал: огненные волосы, малахитовые глаза. Пока живет в моей гостевой избе.