Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 65 – Екатерина Алешина

— А что там с проклятием князя? И в чем это проклятие?

— Ой, детонька, давай потом еще потолкуем! – спохватился волхв. – Я совсем забыл о том, что мне в хоромы княжеские нужно явиться. Сестра старшая Драгомира в бремени сейчас женском, нелегко ей, а я обещал князю присматривать за ней. Ты отдохни пока, а как в избе надоест, так не робей, выходи во двор. Здесь тебе нечего бояться. Всемила, сестра моя, тебе поесть принесет. Голодная, поди?

Радосвета пожала плечами. Приступ боли застил собой остальные чувства, и все, чего сейчас она желала, – закрыть глаза и полежать немного, дабы окончательно прийти в себя.

— Я напомню Всемилу принести тебе еды. Отдыхай, Радосвета. Одежа запасная в сундуке лежит, ничейная она. Бери, не стесняйся, коли нужда в ней будет.

— Ведагор, постой. Скажи, пожалуйста, как мы понимаем друг друга? В Златославии говорят по-русски?

— Я не ведаю русского языка, детонька. Мы в Златославии говорим на славийском. Драгомир как-то молвил, что языки наши очень схожи.

— Даже более чем. Славийском, значит. Любопытно, любопытно, – пробормотала Радосвета. – Хорошо, что хоть с пониманием местной речи не будет трудностей. Мне их и так хватает по жизни…

Девица вновь осталась одна и, лежа на койке, пыталась осмыслить рассказ волхва. Кто бы подумал, что старая легенда о Змейнике и царстве Великого Полоза откроет ей другой мир! И все же это с ней свершилось: она попала в тот самый мир, где живут полозы да малахитницы. Именно сюда, по старым поверьям, уходили девицы, приманенные голосом царя змей. Иногда, еще в детстве, Радосвета из любопытства представляла, как выглядит этот таинственный мир, и вот теперь сама очутилась здесь и даже успела кое-что разведать. И все же многое еще оставалось неясным, и прозорливая Радосвета намеревалась проведать как можно больше об этом месте. Но пока что самое важное и насущное – осмотреться во дворе, где ее приютили.

В дверь осторожно постучали.

— Рада, это я, Всемила. Ведагор велел принести тебе поесть, – произнес женский голос за дверью.

— Входи, – отозвалась Радосвета.

Дверь отворилась, и на пороге показалась женщина средних лет. Одежа на ней была простая, опрятная, с тонкой красной вязью вышивки у горла, рукавов и по подолу.

— Здравствуй, девица-красавица, невеста иномирная, – улыбнулась она, глядя на Радосвету. – Как ночь твоя прошла?

— Благополучно, – ответила Рада. – Я даже, на удивление, выспалась, хоть и место незнакомое.

— Ну и славно, – обрадовалась женщина да к столу подошла, поставила плетеную корзину.

— Давай я помогу, – предложила Радосвета и поднялась с койки.

— Что ты, что ты, милая! Лежи! Отдыхай! Коли худо тебе, так лучше отлежаться денек, а завтра станет лучше, вот увидишь. Костер купальский чудеса творит, не сомневайся даже, выздоровеешь, куда ты денешься!

— Да уж, куда я денусь, – с грустью молвила девица, подумав вовсе не о здравии.

Запах еды вмиг донесся до нее и все же разбудил искру голода. Радосвета подошла к столу, отодвинула стул и села.

— Садись и ты. Буду рада, коли трапезу со мной разделишь, – молвила девица, стараясь выразить мысли славийским наречием.

Радосвета, послушав речь местных обитателей, пыталась говорить как они. Несложно это оказалось для той, что долго жила с бабушкой в уральской деревушке. Пару раз в ее говоре все ж проскакивали земные словечки, и тогда Всемила ее переспрашивала.