Онлайн книга «Деревенское недоразумение, или Опекун для попаданки»
|
Я отвечала ему тем же. За окном было слишком много нового, чтобы тратить силы на разговоры. Я смотрела на город и пыталась понять, что чувствую. Это точно был не страх. Скорее напряжение, сжатое где-то под рёбрами. Любопытство, смешанное с осторожностью. И немного тоски по дому, которого у меня больше не было. Я думала о тетушке Эдит, но слёз не было, осталась только тихая, застарелая грусть, которая уже стала частью меня. Она не мешала, просто лежала где-то глубоко и напоминала о себе в случайные мгновения. — Мы почти приехали, — произнёс герцог, и я вздрогнула от неожиданности. Его голос звучал ровно, без какого-либо выражения. — Благодарю, ваша светлость. Он чуть склонил голову и снова замолчал. Я перевела дыхание и расправила плечи. Серое платье, в котором я провела последние три дня, выглядело удручающе, и я знала это, но мне было всё равно. В конце концов, меня везут не на бал. Экипаж свернул на широкую улицу, застроенную особняками из серого камня, с высокими окнами и коваными оградами. Здесь было тише, почти торжественно, и деревья вдоль тротуаров стояли голые, но ухоженные. Я узнала Гросвенор-сквер только потому, что герцог упомянул это название накануне. Дом его светлости оказался угловым, в четыре этажа, с парадным входом под массивным портиком. Две колонны поддерживали балкон, на котором даже сейчас, в ноябрьскую слякоть, темнели кадки с какими-то вечнозелёными растениями. Я сглотнула. Всё это выглядело как декорация к роману, который я когда-то читала, лёжа на диване в своей квартире, и вот теперь я здесь, внутри этой декорации, в промокших ботинках и с саквояжем, в котором лежит всё моё имущество. Лакей в ливрее распахнул дверцу. Герцог вышел первым и подал мне руку. Я оперлась на неё, ступила на мокрые ступени и подняла глаза на фасад. Дом смотрел на меня тёмными окнами, и только в двух из них горел свет. Тёплый, желтоватый, обещающий хоть какое-то подобие уюта. — Тётя встретит вас в малой гостиной, — сказал герцог, пропуская меня вперёд. Холл оказался огромным. Пол из чёрного и белого мрамора, лестница с резными перилами, уходящая куда-то в полумрак второго этажа, портреты в тяжёлых рамах, канделябры, от которых пахло воском. Я шла, стараясь не стучать каблуками слишком громко, и чувствовала себя муравьём, случайно заползшим в собор. В моём мире я бывала в музеях и старинных усадьбах, но одно дело — рассматривать всё это с экскурсией, и совсем другое — понимать, что теперь это часть твоей повседневной жизни. Или не часть. Скорее декорация, в которую меня поместили и ждут, что я впишусь. Дворецкий, высокий, седой, с лицом, не выражавшим ровным счётом ничего, открыл перед нами дверь в малую гостиную. «Малая» она была, видимо, только по местным меркам: комната размером с хорошую студию, обитая голубым шёлком, с камином, в котором горел настоящий огонь, и с мебелью, которая выглядела так, будто на неё никогда не садились. У камина стояла женщина. Леди Элеонор Уэнтворт оказалась совсем не такой, какой я её себе представляла. Я ожидала увидеть сухую, чопорную старуху с кружевным чепцом и ледяным взглядом, но передо мной стояла высокая, статная дама с серебристыми волосами, уложенными в высокую причёску, и живыми, удивительно молодыми глазами. Они были светло-голубыми, почти прозрачными, и смотрели на меня с откровенным любопытством, без тени снисходительности. Она была одета в платье из тёмно-синего бархата, и на её груди поблёскивала брошь с сапфиром, не кричащая, но явно дорогая. |