Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
Волга лежала внизу — широкая, коричневатая, вся в лодках, баржах, пароходах. Пыхтел белым паром колёсник, причаливая к дебаркадеру. Сновали рыбаки. На пристани сновали грузчики, таскали кули, ящики, бочки. Извозчики, стоявшие у берега, зазывали пассажиров. Где-то громко торговались мужик с бабой о цене на судака. Настя жадно вдохнула воздух. Пахло… жизнью, и как же ей этого не хватало! Она поднялась в гору. Бульвар тянулся вдоль берега, здесь гуляли няньки с детьми, сидели на лавках дамы, гимназисты в фуражках шли с книжками под мышкой. У чугунной решётки стоял фотограф с ящиком на треноге и ждал клиентов. Сзади высились башни кремля, впереди тянулись дворянские особняки вперемешку с купеческими, Казанский съезд, Сенная площадь с рядами и обозами. Город жил привычной жизнью. Настя шла и чувствовала, как оттаивает. Пять дней в монастыре, пять дней тишины, ладана, каши и чужих тайн. А здесь жизнь. Шумная, бестолковая, но своя. На углу она купила у мальчишки леденец — просто так. Развернула бумажку, положила в рот. Сладко. * * * Еще на крыльце окутали запахи. Из кухни тянуло так, что у неё закружилась голова: пирогами и чем-то сладким. В коридор выбежала Аграфена, всплеснула руками и запричитала: — Настасья Васильна! Родная! Приехала! Вещи-то занесли, а сама пропала! Я уж заполошилась. Обняла крепко, по-простому, как нянька. От неё пахло тестом и корицей. — Голодная небось! — Аграфена отстранилась, оглядела её. — Худая-то какая! Господи, одни глаза остались. Ну, ничего, сейчас, сейчас… Она унеслась на кухню. Настя сняла пальто, прошла в гостиную, села на диван. Как же хорошо дома! Кресла, комод, часы с маятником, портрет отца на стене. За окном — бульвар, фонари, Ока. Всё на месте. Аграфена вернулась с подносом. — Вот, — сказала она, ставя на стол. — Щи. Третьевошные, настоялись! Сварила, как чуяла. Думаю, пора уж Настасье Васильне вернуться, а щи в погребе постоят дня три, в самый раз будут. Пирог с солёной рыбой, ведь щи-то с капусточкой квашеной. Со свежей были бы, так с гречей бы подала, всё по правилам! И ватрушку несладкую напекла, как ты любишь. Надо сказать, что ватрушки у Аграфены были совсем и не ватрушками. Где вы видели ватрушку в целый противень! Не ватрушка совсем, настоящий пирог. Поверх творога щедро намазана сметана, расплывающаяся золотыми пятнами. Настя взяла ложку. Отведала щей. Аж глаза прикрыла от удовольствия. — Аграфена, — сказала она тихо. — Я тебя люблю. Кухарка залилась краской. — Да что уж там. Ешь, ешь, Настасья Васильна. А то вон — одни кости. Она стояла рядом, вытирая руки о фартук, и смотрела, как Настя ест. Потом — не выдержала: — А к нам тут… Профирий Иванович приходил. Настя оторвалась от тарелки. — Чего хотел? Аграфена вздохнула. — Мается. Всё спрашивал, когда ты вернёшься. Я говорю: «Не знаю». Он и ходил. Каждый день. То зайдёт, то на улице стоит, вроде как прогуливается. Настя положила ложку. — Что ему надо? — А сама не понимаешь? Что тебе-то надо, Настасья Васильна? — Аграфена посмотрела на неё с укоризной. — Лица на нём нет. Худеет. Уж как ты его теребишь, душу-то его. Ты уж либо откажи ему, либо… Она не договорила. Настя молчала, ковыряла ложкой капусту в щах. — Ладно, — сказала Аграфена, отступая. — Ешь. Чего я тебя донимаю… Но ты все же подумай, Настена. Пока тебя не было, каждый день за тебя замаливалась, по сто земных поклонов клала по вечерам, на сон грядущий. Может, вразумит… |