Онлайн книга «Психопатка»
|
На десятый день женщина с одной из соседних ферм заглядывает в окна столовой и блюет прямо на витражное стекло, после чего разворачивается и убегает прочь по подъездной дорожке. На одиннадцатый день мы понимаем, что камины не горят уже много дней и все вокруг покрыто тонкой коркой льда. Я развожу огонь в столовой. Друзилла пытается накачать воздух во впалые грудные клетки гостей мехами из платана. Ведь им наверняка хотелось бы выглядеть презентабельно. На двенадцатый день по подъездной дорожке поднимаются полицейские, а снег покрывает землю словно сахарная пудра. Удивившись тому, что зимой щек касаются пышные свисающие листья, они поднимают головы и видят, что это вовсе не листья, а пальцы висящих на деревьях трупов, перекинутых через ветки. Друзилла лакает апельсиновый компот из банки в людской на первом этаже, и тут слышит полицейских лошадей. Когда полицейские находят ее на полу кухни, ее запястья привязаны веревкой к ручке печи. Ноги раскинуты, а белые шерстяные чулки сползают по икрам. Перекошенное лицо измазано сиропом, тортом и засохшей кровью, и она всхлипывает, умоляя о помощи. Полицейские опускаются на колени, чтобы отвязать Друзиллу, и избегают ее пронзительного взгляда, когда та шепчет: «Она убила их. Она всех убила». На мне парик мистера Фэнси. Меня то ли ведут, то ли толкают, и я переступаю через разбросанные по ковровой дорожке тела, иду мимо арфы с натянутыми кишками мистера и миссис Фэнси прямо на снег и в карету, где гадаю, не сон ли все это. Запряженная в повозку лошадь смотрит на меня и произносит: «Увы». ![]() Глава тридцатая, что происходит потом ![]() Когда меня ведут на эшафот перед тридцатитысячной толпой, я смеюсь. Сначала мне кажется, что ради меня достают барабаны, но это колотят по настилу виселицы руки – толпа оживленно хлопает и топает, создавая ритмичное сердцебиение, которое пульсирует сквозь подошвы туфель, пока я проделываю короткий путь от тюрьмы. Мужчины и мальчишки радостно вопят с фонарных столбов, на которых просидели всю ночь, и металл со звоном отзывается на удары. Люди побогаче арендуют удобно расположенные крыши и окна. Торговцы размахивают отпечатанными листовками и брошюрами, хриплыми голосами возвещая, что в них напечатаны предсмертные слова и стенания гувернантки Энсор-хауса, а толпа тянется, чтобы взглянуть на мой портрет (с чересчур массивным подбородком, как по мне). Этот портрет рисуют прямо на суде, во время которого Друзилла, само воплощение изящества и благородного воспитания, в темном чепце и черных кружевных митенках, сообщает суду: «Их убила Уинифред Нотти, убила всех». Какой-то парнишка пытается вскарабкаться по свинцовой трубе дома, чтобы получше все разглядеть, и домовладелец немедленно сбрасывает его вниз хлестким ударом. Я хихикаю, и толпа ликует, а воздух пропитан пивом, гнилостным запахом пустых желудков и сладковатым дымом из глиняных трубок. Их руки бьют, бьют, бьют по эшафоту, пока я шагаю, шагаю, шагаю по ступеням виселицы. Я поднимаю связанные перед собой руки в милом жесте смирения. Сопровождающие меня полицейские мнутся неподалеку, застенчиво посмеиваются и расслабляются, когда понимают, что им не придется тащить меня навстречу судьбе, ведь публика никогда не одобряет насилия над дамой. |
![Иллюстрация к книге — Психопатка [book-illustration-3.webp] Иллюстрация к книге — Психопатка [book-illustration-3.webp]](img/book_covers/140/140943/book-illustration-3.webp)
![Иллюстрация к книге — Психопатка [book-illustration-7.webp] Иллюстрация к книге — Психопатка [book-illustration-7.webp]](img/book_covers/140/140943/book-illustration-7.webp)