Онлайн книга «Поцелуй со вкусом пепла»
|
Мы ехали не торопясь. Я приноравливалась к Васиному коню, Андрей катил рядом, привычно немногословный. На набережной у Рыбной деревни было людно: туристы, стаканчики с кофе, чайки, висящие в воздухе над самой водой. Мы свернули в сторону, объезжая пожилого мужчину, который чинно выгуливал таксу… — Стой! Берегись! Я затормозила так резко, что едва не перелетела через руль, и оглянулась. Велосипедистка в ярко-жёлтой куртке и шлеме с забавными кошачьими ушками впечаталась в Андрея. Они оба оказались на асфальте в нелепой куче из колёс и конечностей, её велосипед жалобно звякнул и укатился к урне, а такса разразилась возмущённым лаем. — Живы? — я спрыгнула на землю и подбежала к ним. — Кажется, — простонала жёлтая куртка, садясь и стягивая шлем. Из-под шлема посыпались рыжие непокорные вихры. Веснушки по всей переносице, сбитое дыхание, облупившийся лак на пальцах. Она была, пожалуй, моего возраста, но в ней было столько нерастраченной стихийной энергии, что воздух вокруг будто наэлектризовался. — Господи, я тормозила! — она уставилась на Андрея, уже поднявшегося и отряхивающего колено. — Честное слово, тормозила! Эта такса просто возникла из ниоткуда! — Таксу видел, — буркнул Андрей. Помолчал и протянул ей руку. — Встать можешь? — Я не хрустальная, просто локоть... — она поморщилась, принимая помощь. На рукаве новенькой куртки красовалась дырка. — Блин. Первая поездка в сезоне. Поднявшись, она оказалась на голову ниже Андрея и посмотрела на него снизу вверх — прямо, без кокетства, с каким-то непосредственным любопытством, как смотрят на что-то неожиданно интересное. — Простите меня. Правда. Я страшно теряюсь, когда вижу собак, — она сказала это без интонации оправдания, просто как факт биографии. Андрей разглядывал её растерянное лицо и молчал. А потом я увидела то, чего прежде не замечала: его плечи расслабились, и в глазах мелькнуло что-то тёплое, слегка растерянное. — Дай посмотрю, — сказал он, и голос его стал другим. Тише, без той деловитой сдержанности, которую я знала. Она доверчиво протянула руку, почти не раздумывая. Он осторожно коснулся её локтя, проверяя сустав, она чуть поморщилась и тут же усмехнулась, и они заговорили: о таксах, о тормозах, о том, что апрель в этом году сумасшедший, и кто вообще выезжает на велосипеде без разминки после зимы. Разговор был обычным, но в нём с самого начала что-то неуловимо плелось — то узнавание, которому не нужно время, оно просто есть или его нет. Девушка тихо и чуть смущённо засмеялась, слегка запрокинув голову, и Андрей улыбнулся ей в ответ. Открыто, по-мальчишески, без той осторожности, с которой обычно улыбался мне. Я отошла к перилам. Мне не было больно. Это было самое поразительное открытие дня — что не больно. Я прислушивалась к себе, ждала укола ревности, какой-нибудь горькой нотки, но вместо этого внутри разливалась тишина, почти физически ощутимая. Я смотрела на них и думала о том, что Андрей заслуживает именно этого: кого-то, кто придёт к нему без чужих теней, без чемодана, набитого чужими историями и чужой болью. А я заслуживаю наконец перестать цепляться за то, что помогало мне дышать в момент, когда я разучилась дышать сама. Утки деловито курсировали вдоль берега. Где-то за деревьями смеялся ребёнок. Солнце дробилось в воде мелкой рябью, и Калининград пах весной так настойчиво, что невозможно было не заметить. |