Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Мне не должно быть больно — это был не мой ребенок, но реакция тела такая сильная, что я не могу ее контролировать. Самая настоящая стихия, которую мне не под силу усмирить. Чувство сострадания, такое редкое в моем арсенале человеческих чувств, ставит меня на колени, заставляя признать собственное поражение. Я должен принять новость холодно: моя бывшая жена, предавшая меня, потеряла ребенка. Чужого мне ребенка. Это не должно задевать меня. На деле меня прокручивает через эмоциональную мясорубку и выплевывает обратно жалким переработанным плевком. — Что еще ты узнал? — мой голос звучит так, будто я сожрал тонну битого стекла. — Ее руки, — Олег опускает взгляд на свои. — После аварии ей сшивали сухожилия. Вероятно, это и есть причина, по которой она больше не оперирует. — Господи, — шепчу едва слышно и накрываю руками лицо, будто мне становится стыдно смотреть на этот мир. Стыдно за слова, произнесенные в ее адрес, уничижительные и грязные. Она хотела стать самым лучшим нейрохирургом, у нее был потенциал. В один день она лишилась сразу двоих — своего нерожденного ребенка и врача, которым грезила стать. Я должен станцевать на костях фатальной катастрофы женщины, к которой испытывал такую сильную ненависть, но все, что я чувствую сейчас, это безразмерная дыра там, где должно быть сердце. Меня укутывает тьмой. Она ложится покрывалом ярости и скорби. Мрак затапливает меня до предела. Я перестаю чувствовать свое тело, давясь жестоким осознанием реальности, словно кровью от воткнутого в живот ножа. Она была жестока в своем предательстве. Я же был жесток вдвойне, втройне — за собственную несдержанность и ненависть, которые вызывали во мне тошноту. И теперь эта ненависть возвращается ко мне, липкая, как плохо вымытая кровь на руках хирурга. Я вспоминаю все свои слова, сказанные ей в лицо и за ее спиной; они как неаккуратные грязные швы — кривые, воспаленные. И я понимаю, что они были сказаны не просто человеку, а той, которая уже тогда стояла на краю. Я не знал. Но от этого не становится легче. Я думал, что рушу ее самолюбие, мечты. Оказалось, я топтался по завалу, под которым она уже лежала, придавленная своим личным адом. И мой голос только добавлял ему тяжести. Губы дергаются в нервном смешке — беззвучном, гнетущем. — Есть что-то еще, что ты узнал? — поднимаю взгляд на Олега, который смотрит на меня внимательно. — Врач, который оперировал ее, стар, Илья. У него начинающаяся деменция, он вспомнил Тамару только потому, что когда-то преподавал у нее в меде. Больше он ничего не помнит, а люди, с которыми он тогда работал, разъехались по другим городам или эмигрировали. — Нет, Олег, — говорю ему тихо. — Этого мало. Здесь есть что-то еще. — Понял, Илья. Я продолжу. Это не конец. Боюсь, что это даже не начало. Глава 28 * Тамара * Илья не вернулся от отца. Ни в этот день, ни на следующий. Ребенок в моем животе вертится, неспокойный, как и его мать, двигает ногами, растягивая живот и ударяя меня под ребра. Илья не ответил ни на один мой звонок, пришел лишь ответ на единственное из множества моих сообщений. «Возникли неотложные дела, пришлось уехать». Раньше у Ильи тоже возникали неотложные дела. Он мог сорваться посреди ночи, и я все понимала, поэтому лишний раз не отвлекала его — не звонила и не писала, но если вдруг приходилось, то он непременно отвечал мне. |