Онлайн книга «Кардиолог. Муж думал, я прощу»
|
Мы прошли в ординаторскую. Савелий достал карту пациента, выписку из сосудистого отделения и лист с пройденной дистанцией. После повторного инфаркта мужчина быстро уставал даже при короткой ходьбе, но в графе «цель» собственноручно написал: «Вернуться на автобус до конца месяца». — Он водитель автобуса, — объяснил Савелий. — Боится потерять место. Уверяет, что через месяц сможет снова выйти на линию. А я понимаю, что ему сейчас даже лестница даётся с трудом. — Давайте сначала выясним, как он переносит ходьбу и что ему уже объясняли о возвращении за руль, — сказала я. — Обещать ему работу через месяц было бы жестоко. Мы обсуждали лечение, потом вместе осмотрели пациента. Мужчина оказался упрямым, постоянно шутил, что врачи специально держат его в больнице, чтобы он не мешал жене смотреть сериалы. Савелий терпеливо объяснял, почему спешить нельзя. Я добавила, какие признаки должны насторожить и зачем необходимо продолжать назначенную терапию. Когда мы вышли из палаты, было почти шесть. — Спасибо, что поговорили с ним о работе без снисходительности. Меня он с утра убеждает, будто я никогда не сидел за рулём автобуса и потому ничего не понимаю. — А со мной спорил, пока я не спросила, кто потом объяснит пассажирам, почему водитель решил испытать себя на дороге раньше срока. Он рассмеялся. — А женщины? — Женщины тоже спорят. Особенно если дома уже есть один мужчина, который уверен, что знает всё лучше остальных. Я осеклась. Савелий заметил перемену, но не стал расспрашивать. Мы спустились на первый этаж. Возле гардероба он предложил: — Вы на машине? Если нет, могу подвезти. — На машине. Спасибо. — Тогда хотя бы выпейте чаю перед дорогой. У нас внизу есть столовая. Правда, пирожки там такие, что после них кардиологам приходится работать сверхурочно. Я улыбнулась. — Это вы так приглашаете коллегу на чай? — Пока да. Сначала проверю, переживёте ли вы нашу столовую. Мы купили чай и сели возле окна. За чаем Савелий рассказал, как дочь забраковала его рубашку перед родительским собранием. Я призналась, что Мирон однажды пытался приготовить пиццу прямо на решётке микроволновки. Савелий спросил, удалось ли спасти технику; в ответ пришлось показать фотографию засохшего сыра, которую сын до сих пор называл клеветой. Через несколько минут мы уже смеялись. Чай давно закончился, а я всё ещё расспрашивала Савелия о дочери. Только когда посмотрела на часы, вспомнила о сообщениях Арсения, которые весь вечер так и не открыла. Это оказалось непривычно. Савелий посмотрел на часы. — Мне пора на обход. Вы завтра работаете? — Да. До трёх. — Тогда, возможно, созвонимся по пациенту. Я хочу посмотреть, как он перенесёт первую нагрузку. — Конечно. Звоните. На парковке я обнаружила сообщение от Аглаи Семёновны. «Рената Ильинична, получила предварительные сведения по кредиту. Есть серьёзные вопросы к документам, которые подписывала ваша мать. Завтра потребуется её участие. И ещё: нам удалось установить, что часть оборудования оформлялась через общество, связанное с Таисией, по значительно завышенной стоимости». Я перечитала сообщение и набрала юриста. — Аглая Семёновна, насколько завышенной? — Пока рано называть точную сумму. Но разница может составлять несколько миллионов. Нужно получить счета поставщиков и документы об оплате. |