Онлайн книга «Кардиолог. Муж думал, я прощу»
|
Я опустилась на водительское сиденье. — А Арсений? — Он подписывал часть договоров. Но есть ещё один человек, который участвовал в согласовании закупок. Вам знакома фамилия Ратников? Я нахмурилась. — Савелий Ратников? — Да. Врач. Несколько лет назад он работал в организации, которая поставляла оборудование вашей клинике. Я медленно повернула голову к зданию больницы. Несколько минут назад этот человек сидел напротив меня, рассказывал о дочери и смеялся над моими шутками. — Знакома, — ответила я. — Мы только что вместе пили чай. Аглая Семёновна помолчала. — Тогда, Рената Ильинична, я бы посоветовала вам пока не обсуждать с ним дела клиники. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не выясним, какую роль он играл в этих закупках. Я смотрела на окна больницы, за которыми только что оставила человека, рядом с которым на несколько часов почувствовала себя обычной женщиной. И очень надеялась, что хотя бы на этот раз мне не придётся выяснять, сколько стоит чужая доброжелательность. ГЛАВА 8 — Рената Ильинична, я могу показать вам договоры, которые подписывал Савелий Ратников, но сначала выслушайте меня внимательно. Само по себе его имя в документах ничего не доказывает. Аглая Семёновна говорила по телефону, пока я стояла на больничной парковке и смотрела на окна отделения, из которого вышла десять минут назад. — Он знал Арсения? — Судя по документам, они участвовали в одной закупке. Насколько близко общались, пока неизвестно. Савелий выступал медицинским консультантом поставщика. Его подпись стоит под заключением о характеристиках оборудования. А вот стоимость согласовывали другие люди. — Тогда почему вы решили меня предупредить? — Потому что ваш муж мог использовать и его заключение. Сейчас важно понять, что Ратников действительно проверял и какие документы видел. И ещё, Рената Ильинична, у вас с ним какие-то отношения? Я чуть не выронила телефон. — Какие отношения? Мы два раза виделись по работе и сегодня чай выпили. Причём в больничной столовой, где пирожки представляют большую угрозу здоровью, чем большинство сердечных заболеваний. — Вот и прекрасно. Пока ограничьтесь профессиональным общением. Я отключилась и ещё некоторое время сидела в машине. Савелий показался мне нормальным человеком. Спокойным, внимательным, без привычки перебивать собеседника. После Арсения, который даже на семейном ужине мог начать объяснять, как правильно варить картошку, это было почти экзотикой. Но я уже однажды двадцать лет доверяла человеку, который оказался совершенно другим. Поэтому решила не строить никаких догадок. Дома меня ждала ещё одна неприятность. Мирон сидел в гостиной, а рядом с ним на диване расположился Арсений. Перед ними стояла коробка с новым телефоном. — О, мама приехала, — сказал сын, поднимаясь. — Мы тут разговаривали. Я посмотрела на мужа. — Ты почему здесь? — Пришёл увидеть сына. Или мне теперь нужно получать письменное разрешение? — Ты мог предупредить. Я просила не приходить без договорённости. Арсений поднял ладони. — Рената, давай хотя бы при ребёнке вести себя нормально. Мирон закатил глаза. — Пап, я уже говорил, что мне шестнадцать. Можете перестать обсуждать меня так, будто я сижу в детском саду? Я едва удержалась от улыбки. Сын становился всё больше похож на меня. Особенно в те минуты, когда терпение заканчивалось. |