Онлайн книга «Кардиолог. Муж думал, я прощу»
|
— Мам, ну наконец-то хоть что-то интересное! — Мирон! — Ладно, не буду. Только ты папе не рассказывай, а то он опять мне весь телефон оборвёт. Мирон ещё успел напомнить про его оставленную на столе форму для бассейна. После разговора я обнаружила, что улыбаюсь: ребёнку важнее всего было, чтобы я не забыла забрать мокрое полотенце. Мы с Савелием на двух машинах добрались до небольшого ресторана возле старого ботанического сада. Там были обычные деревянные столы, клетчатые скатерти и огромная доска с меню, написанным мелом. — Здесь хорошо готовят мясо, — сказал он. — И можно разговаривать, не перекрикивая музыку. Мы заказали ужин. Я выбрала запечённую рыбу с картофелем, Савелий — мясо с овощами. Пока ждали, он рассказывал о дочери, которая собиралась участвовать в школьной выставке рисунков. — Зоряне четырнадцать, — объяснил он. — Сейчас у неё период, когда отец ничего не понимает в искусстве, одежде и современной музыке. Вчера сказала, что мои рубашки выглядят так, будто я покупаю их по распоряжению главного врача. Я рассмеялась. — Мирон в прошлом году сообщил, что мои джинсы старше некоторых его одноклассников. Пришлось показать чек. Оказалось, им всего пять лет. — И что он сказал? — Что это ещё хуже. Значит, я сознательно покупаю такие вещи. Мы разговаривали о детях, работе, нелепых случаях из медицинской практики. Я рассказала, как однажды пациент принёс на приём живого попугая, потому что птица умела повторять название препарата, который он постоянно забывал принимать. Савелий смеялся так заразительно, что официантка, проходившая мимо, тоже улыбнулась. А потом он вдруг спросил: — Рената, вы давно узнали об измене? Я перестала крутить вилку. — Несколько дней назад. — Простите. Не стоило спрашивать. — Почему? Вы же не заставляете меня рассказывать. Просто я пока сама не понимаю, как об этом говорить. Иногда кажется, что всё происходящее случилось с какой-то другой женщиной. А потом вспоминаю Таисию за нашим столом и хочется выбросить вместе с посудой половину собственной жизни. Савелий внимательно слушал. — Мы с женой разошлись шесть лет назад, — сказал он. — Без измен и тайных семей. Просто в какой-то момент я заметил, что мы разговариваем дома только о том, кто заберёт Зоряну из школы и кому платить за квартиру. Я приходил поздно, она тоже постоянно работала. Пытались наладить, не вышло. — И сейчас общаетесь? — Да. Зоряна же не перестала быть нашей дочерью. Бывает, спорим о школе и о том, сколько ей можно сидеть в телефоне. Но с её мамой мы вполне нормально общаемся. Я посмотрела на него с удивлением. — Вы даже сейчас о ней нормально говорите. — А чего мне на неё злиться? Она сейчас замужем, у неё малыш родился. Если у неё всё хорошо, Зоряне от этого тоже спокойнее. Мне стало немного грустно. Вот ведь бывает. Люди расходятся, не превращая жизнь друг друга в поле боя. А мой муж решил оставить себе одновременно супругу, любовницу и клинику, желательно вместе со всеми деньгами. После ужина мы вышли на улицу. Савелий проводил меня до машины. — Спасибо за вечер, — сказала я. — Вы даже не представляете, насколько он был мне нужен. — Представляю. Иногда после тяжёлого дня достаточно нормально поесть и поговорить с человеком, который не требует ничего решать. |