Онлайн книга «Кардиолог. Муж думал, я прощу»
|
Господи, какую же чушь я ему говорила. Возле машины я остановилась и набрала номер сына. Он ответил после шестого гудка. — Мам, я у себя. Если ты опять про физику, мы с Платоном завтра разберём задачи. У меня пересохло во рту. — Ты с Платоном? — Нет, он домой ушёл. Мы сегодня после школы у меня сидели. Мам, что случилось? Ты странно разговариваешь. — Я скоро приеду. Никуда не уходи, пожалуйста. — А папа где? Вот этого вопроса я не ожидала. — Не знаю, Мирон. Он… задержался. Сын помолчал. — Понятно. Ты только за рулём не психуй, ладно? Связь оборвалась. Я ещё несколько секунд держала телефон возле уха. Он знал. И даже сейчас пытался меня беречь. Домой добралась через полчаса. Припарковалась возле подъезда, поднялась на наш этаж и обнаружила возле двери два пакета с продуктами. Видимо, курьер привёз заказ, который я оформила утром. Куриное филе, молоко, макароны, любимые Мироновы хлопья. Я стояла перед этими пакетами и никак не могла заставить себя открыть дверь. Ещё утром мы были обычной семьёй, у которой закончились хлопья. Теперь я не представляла, кто будет есть эти проклятые хлопья завтра. Мирон сидел на кухне в наушниках и ел прямо из кастрюли вчерашние макароны. — Ма, ты почему так долго? — спросил он, снимая один наушник. — Там курьер звонил. Я сказал оставить у двери. Ты же разрешала. Я присела напротив. Он внимательно посмотрел на меня, потом отодвинул кастрюлю. — Ты плакала? — Пока нет. Боюсь, если начну, соседей затопим. Придётся ещё с управляющей компанией объясняться. Мирон снял второй наушник. — Ты узнала про папу и тётю Таю? Сколько раз я мысленно представляла разговор с сыном о чём-нибудь страшном? О болезни, о несчастном случае, о том, что кто-то из близких умер. Мне казалось, главное — подобрать правильные слова. Оказалось, никаких правильных слов не существует. — Узнала, — ответила я. — Сегодня вечером. Мирон опустил глаза. — Я так и понял. Папа мне уже звонил. — Что он сказал? — Что у вас произошла ссора и ты сейчас сильно расстроена. Попросил не слушать, если ты начнёшь говорить про него всякое. Я вскочила со стула. — Вот же сволочь! — Мам! — Прости. Но другого определения у меня для него сегодня нет. Может, завтра подберу что-нибудь литературное. Сын неожиданно усмехнулся, но тут же отвернулся к окну. Я подошла к нему, положила руку на плечо. — Мирош, почему ты мне не рассказал? Он дёрнулся, убрал мою руку. — А ты бы поверила? — Конечно! — Серьёзно? Мам, ты мне в прошлом месяце не поверила, когда я сказал, что папа обещал приехать на соревнования и не приехал. Ты решила, что я перепутал дату. Хотя он мне сам написал, что будет. Мне стало стыдно. Соревнования по плаванию. Мирон занял второе место. Я тогда работала, а Арсений уверял, что сын ничего ему не сообщал. — Ты прав, — сказала я. — Я была неправа. Но это ведь совсем другое. — А что другое? Ты всегда его защищаешь. Когда он орёт на меня, ты говоришь, что у него проблемы на работе. Когда он забывает про мой день рождения, ты говоришь, что он устал. Когда я не хочу ехать к бабушке, потому что она опять начинает рассказывать, какой папа замечательный, ты заставляешь меня ехать. Я села обратно. Мирон сердито вытер рот салфеткой. — Ты думаешь, мне нравилось смотреть, как ты ему рубашки гладишь? Как тёте Тае звонишь и рассказываешь, что вы на выходные куда-то собрались? Они же потом оба смеялись! |