Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
Лагуна, как всегда, задавала им ритм жизни. Тициано часто выходил грести – проскальзывал за стены Арсенала и подплывал к дому Елены в Каннареджо, с замиранием сердца окликал ее с воды; она ждала этого, поднималась на борт, иногда с Мартой. Они разглядывали окна с подоконниками, заставленными цветами и вертушками, людей на мостах – и не завидовали чужой жизни. Марта без конца задавала вопросы: на фасадах замечала верблюда, щит, цветы – и они не всегда знали, что ответить, а иногда сочиняли истории красивее любой легенды. «Жила-была принцесса по имени Марта». Елена научилась грести, стоя на носу, – это проще, чем на корме. Однажды Тициано предложил ей пройти Вогалонгу – гонку, в которой разношерстные гребные лодки Венеции проходят по лагуне. Они участвовали восемь лет подряд и всякий раз волновались, когда кто-нибудь подбадривал их с парапетов. «Цветные стекла» имели огромный успех. Casa Vogue и Harper’s Bazaar, Ottagono и Abitare, Marie Claire Maison и Résidences Décoration, Миланский салон мебели, сотни домов, квартир, отелей и даже культовая реклама БМВ – девушка выходит из машины после ралли по лесу с неповрежденным красным стеклом в руках. До бума «Космических стекол» недотягивало, но было очень близко. Мастерская работала в их собственном ритме. О своей любви они не рассуждали, избегали выяснения отношений и трений. Не пытались ее определить – принимали такой, какая есть. Совместных детей у них не было; иногда оба думали об этом с сожалением, но вслух не говорили. Они заботились друг о друге – бережно, как заботятся о растениях, долго остававшихся без воды. Старались не ссориться – получалось не всегда. Порой, быть может, тосковали по прежним временам, по исчезнувшей лихорадке, по желанию, которое стало тише; и все-таки нет – они бы ничего не стали менять. Или, может, и поменяли что-то, но это было уже невозможно. Они больше не боялись потерять друг друга. И это была не наивная уверенность в совместном будущем – предсказать его они бы не взялись, хотя и хотели бы прожить всю жизнь вместе. Они считали свою любовь особенной, единственной в своем роде, и это им льстило, но никогда их не пугало. Стоя рядом, они невольно поворачивали ступни и плечи друг к другу – как створка раковины, смыкаясь. А главное – они друг друга уважали и ценили: он гордился ею, она – им. Елена не приглашала его в палаццетто. Убедила себя, что пообещала это Улиссе. Оправдывалась тем, что их общий дом – цех, а не те места, где они спят. Она призналась в этих мыслях Лие, и подруга написала ей: будь осторожна – неумение отдаться до конца обрекает на одиночество. Сами того не заметив, они вступили в девяностые – и однажды славным утром оказались в бассейне Сан-Марко, где спускали на воду Moro di Venezia – яхту Рауля Гардини, владельца Montedison. Ее укрывал красно-желтый тент, звучала музыка Морриконе, постановкой командовал Дзеффирелли, на солнце гордо красовался лев святого Марка, – и вдруг тент рухнул, явив судно, которому предстояло отправиться в Сан-Диего, на Кубок Америки. Гремел оркестр, лодки вокруг салютовали. Но для Елены и Тициано тот день стал незабываемым совсем по другой причине. Он долго уговаривал ее пойти пообедать у Ирмы, и наконец она сдалась. — Мы правда должны пропустить обед с официальными лицами? – спросила Елена. |