Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Улиссе ударили? — Нет, к счастью, нет. — Но Тициано схватил его за шею? — Не совсем за шею. Скорее за плечи. Он схватил его за воротник рубашки. — Улиссе может подать заявление за попытку нанесения телесных повреждений. Нужно не допустить, чтобы он обратился в полицию. — И что делать? — Договариваться. Согласиться на дисциплинарное взыскание. Тем более что по существу он прав. — Мне этого совсем не хочется. — Выбора у тебя нет. Если он согласится на взыскание – это уже отличный результат, уверен, ты справишься. Елена все обдумала, приехала в цех позже всех; новость о стычке уже разнеслась, стояла мертвая тишина, все ждали ее решения. Она не заставила себя ждать – первым вызвала Улиссе. Увидела, как он входит в кабинет – надутый, полный апломба, – и почувствовала себя в западне. — Я не собираюсь увольнять Тициано, – начала она. — Ты обязана, – процедил он. Но выбора у Елены не было: ей нужно было его убедить. Она объяснила, что понимает ситуацию, серьезность происшедшего, необходимость подать сигнал, но уточнила, что ограничится формальным взысканием, пусть даже наперекор профсоюзу: «Пока тебе придется довольствоваться этим». Если будут новые инциденты, она примет жесткие меры, клянется, но сейчас не видит в этом смысла. Это в интересах фирмы. Пусть он это поймет, пусть примет. Тициано им необходим: «Он не-за-ме-ним». Улиссе удивил ее – ответил сразу: «Ладно». Поначалу Елена решила, что победила, но тут же поняла, что верх одержал Улиссе, – потому что впервые заставил ее сделать то, чего она не хотела. Она закурила Camel, выдохнула дым в потолок, злая, закрыла глаза и позвала Тициано. Он вошел со взглядом ребенка, который набедокурил. — Сегодня опять бокс с моим сыном? – пошутила она. Вся эта история была ей невыносима – мешала им быть беззаботными, жить и любить здесь, среди стекла. Но разрешить проблему шуткой она не могла, как бы ни хотелось, – момент был официальный, и она стала серьезной: — Я должна вынести тебе формальное взыскание. У тебя есть несколько дней, чтобы оспорить его через адвоката, если сочтешь нужным. — Это шутка? – воскликнул он и машинально забрал у нее из руки сигарету, затянулся – словно хотел напомнить ей этим жестом, что они двое – единое целое. — Я должна была бы тебя уволить за то, что ты сделал. — Елена… — Тициано, нельзя же, чтобы все сходило с рук… — Это ты так решила или Улиссе? У нее не хватило духу показать слабость: — Это мое решение. Он опешил. Не верил, что она искренна, знал, что за этим стоит ее сын, но от этого было только хуже, и ему казалось невозможным, что она – она – объявляет ему о дисциплинарном взыскании, о праве дать объяснения через адвоката: — Елена, это наша мастерская. — Я знаю. — Твой сын меня спровоцировал. — Если ты будешь так реагировать, я не смогу тебя защитить. — Я ведь защищал тебя, – сказал он, едва сдерживаясь. — Нет. — Ты правда так думаешь? Она промолчала. Ее злило, что она неправа. — Ему тоже вынесешь взыскание? – спросил Тициано. — Нет. Он ничего не сказал. Положил сигарету в пепельницу и ушел. Елена осталась смотреть, как дым тает у потолка. Вечером она позвонила Лие. — Ты прекрасно знаешь, что нужно делать. — И что же? — Убрать Улиссе из мастерской. — Не так-то это просто. — Отправь его обратно в Перу. |