Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
Первым пришел мастер – на удивление вовремя. Темный жилет поверх белой рубашки, подчеркивавшей широкие плечи; челка, свисающая на лоб. Взглянув на стол, он сразу заметил, что они будут не одни. — Кого ждем? — Кэри Гранта. — Он же умер. — Он только сделал вид. — Что будешь? — Мартини. — Я тоже. Самое время было предупредить его о приходе Улиссе, объяснить, в чем дело, без нотаций, но Тициано ее опередил: — Когда придет Марта? Елена вспомнила, что в последний раз они и правда были здесь с ней. И что давно уже не устраивали один из своих обедов втроем. — Скоро, – соврала она. — Закажем еще? Они выпили еще, захмелели и оттого расслабились: Елена уже знала, что появление Улиссе все изменит, но думать об этом не хотелось, и не могла же она первой усомниться в том, что сумеет их примирить? Как бы то ни было, Улиссе еще не было, и она разглядывала Тициано – все еще такого подтянутого, эти руки, эту рубашку, – и ей захотелось заняться с ним любовью; она потянулась к губам своего мужчины, медленно, глядя ему в глаза, и почувствовала привкус алкоголя. — Я помешал? – сказал сын. — Это приходить раньше времени невежливо. Тициано вспыхнул, едва его увидел, – но злился больше на Елену, чем на Улиссе. Зачем она подстроила эту ловушку? Он уже было поднялся – попрощаться и уйти. Елена удержала его, взяв за руку: — Мне нужно поговорить с вами обоими. Выпьешь что-нибудь, Улиссе? — Воды, спасибо. — От воды столбы гниют, – поддел его Тициано. Этот парень даже не пьет. Немыслимо. Он повернулся к Елене: – И о чем ты хочешь поговорить? — О вашем поведении. — Нашем? Обоих? — Да, обоих. — Мама, – сказал Улиссе, – я не собираюсь сидеть тут на скамье подсудимых. По-моему, я веду себя безупречно. И по-моему, человек, который даже не член семьи, не должен лезть в наши отношения. Тициано это задело – Улиссе не упускал случая напомнить, что он посторонний. — Вот видишь, для начала с твоего сына следовало бы сбить спесь, – сказал он, обращаясь прямо к Елене. — С меня? – надменно переспросил Улиссе. — А с кого? С меня? — Да. Ты считаешь себя всезнайкой, в итоге ссоришься со всеми подряд – и в цеху, и с мастерами… — Хватит! – оборвала их Елена. — Мама, сидеть тут и разговаривать бессмысленно, мы только друг друга заводим, – вздохнул Улиссе с видом оскорбленной добродетели. – У нас разные роли на производстве… Давайте просто уважать друг друга. Нечего разыгрывать комедию, делая вид, что мы ладим. — Ты послушай, как он говорит! – Тициано выводила из себя эта показная зрелость и рассудительность. – Он меня до белого каления доведет. — Он сказал дельную вещь, – заметила Елена. — Нет, он сказал глупость. Оторванную от жизни глупость. Проблемы есть, и главная в том, что в цеху всегда царила своя химия, а с его приходом что-то сломалось. Ты не могла не заметить. Раньше все шло хорошо, разве нет? — Не совсем, – сказал Улиссе. — В каком смысле? – спросил Тициано. — Прибыль падает уже не первый год. — Нет, вы его послушайте… Пришел полгода назад и уже нам нотации читает. Елена, скажи ему, пусть рот прополощет, прежде чем рассуждать о мастерской. После всего, что мы с тобой сделали… Посетители за соседними столиками смолкли, повернулись в их сторону, даже не пытаясь делать вид, будто не слушают. А эти двое не унимались, продолжали клеваться – каждый на свой манер: Улиссе – с видом человека, который все знает, Тициано – вспыльчивый, резкий. Елена пыталась их остановить, но они не слушали, спорили так, будто ее и нет, и она почувствовала себя бессильной, смотрела на них, как на сцену из спектакля: перед ней были два хищника, и какая же она дура, что заперла их в одной клетке. Чего еще она могла ожидать? |