Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Ты меня бросаешь. Опять. — И когда же я тебя бросала? — Ты еще спрашиваешь? – сказал он, и они замерли в этой тишине. Елене нечего было добавить. Улиссе сменил тему, попросил время подумать: — Дай мне несколько дней. — Хорошо, – сказала она. – Пойми, я делаю это ради тебя. Потом еще спасибо скажешь. Встреча выбила Елену из колеи – слова Улиссе всегда делали ей больно. Потом она взяла себя в руки, позвонила адвокату, сказала, что все прошло хорошо, что она надеется на лучшее. Как бы трудно ни было, как бы Улиссе ее ни ранил, она была уверена, что поступила правильно. Но она его недооценила: через два дня Улиссе оставил ей на столе проект договора о передаче своей доли акций мастерской Фаусто Пеллегрину. Подпись Пеллегрина уже стояла – не хватало только его. Ничего. В уставе не нашлось и оговорки о преимущественном праве, которая позволила бы ей перехватить доли и не допустить их продажи Пеллегринам. Она попросила адвоката все проверить – или хотя бы найти какую-нибудь лазейку, какое-нибудь положение в Гражданском кодексе, которое бы ее спасло, позволило не поддаваться шантажу Улиссе, этому его внезапному ходу. «Устав очень старый, еще двадцатых годов. Тогда такой проблемы никто не предвидел. Да и потом, когда оформляли дарение на Улиссе, тоже». Адвокат испробовал все: придумывал выделение направлений бизнеса, ссылался на общие принципы добросовестности, на ответственность сторон при ведении переговоров, поднял Гражданский кодекс, действовавший на момент составления устава, – но найти способ, который наверняка помешал бы Улиссе продать доли кому вздумается, оказалось невозможно. Ход Елены обернулся против нее самой. Улиссе ее переиграл. А чего она ждала – что он обрадуется и спокойно уйдет? Но допустить, чтобы он продал доли Пеллегринам, она не могла. Значит, придется оставить его при себе, договориться о роли и обязанностях, начать сначала – даже если это неизбежно усугубит положение дел. Однако прежде всего нужно было сделать так, чтобы подобное не повторилось, – постоянно бояться его шантажа она не хотела. Как-то вечером, в конце октября, когда задул холодный ветер – из тех, что заставляют купить первый горячий шоколад в году, – Елена пришла к дому Улиссе на Дзаттере. Вызвала его вниз, и они пошли вдоль набережной. — Такого хода я от тебя не ожидала, – сказала она, и в голосе ее слышалось даже что-то вроде восхищения хитростью сына. – Чего ты хочешь? Я могу заплатить больше, чем Пеллегрины. — Мне не нужны деньги. — Тогда чего ты хочешь? — Хочу остаться в цеху. — Ну разумеется, ты останешься – раз грозишься продать доли Пеллегринам. — Это не угроза. Это разумная реакция. — Тогда давай закроем тему и пойдем дальше. Только вот увидишь – втроем у нас ничего не получится. Дела будут идти все хуже. — Нет, – отрезал Улиссе. — В каком смысле «нет»? — В том смысле, что ты сама говоришь: дела идут плохо, надо что-то предпринять. Но не вам вдвоем, а нам с тобой. Я хочу полномочий, полной ответственности, место в совете директоров. Я все-таки совладелец – имею право требовать. — Хочешь уволить Тициано? – она чувствовала, как земля уходит из-под ног, что она не в силах остановить сына. — Нет. Но я хочу принимать решения. — Какие? — Определимся. — Решать судьбу Тициано тебе никто не позволит. |