Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Я же объяснила тебе, Тициано: я хотела оставить его за бортом. Предложила ему уйти, готова была его уволить. Да, эту кашу заварила я, я не рассчитала, я ошиблась. Но я хотела его убрать… Ради тебя, ради нас. Ты этого не ценишь? А это непросто – он мой сын, в конце концов! — Ты сделала это ради мастерской. — Ради тебя. — Не важно. Не в этом дело. — А в чем? — Это ты взяла его на работу. — Я не могла поступить иначе. — Еще как могла. Достаточно было рассмеяться ему в лицо. Впрочем, мне-то какая разница – это даже не мое дело, Елена. Я прекрасно понимаю, что все это ваши проблемы – семья, доли, советы директоров, – и меня туда не пускают, потому что я не Спина Торчеллан, так ведь? Но ты не можешь требовать, чтобы я радовался этому. Зачем мне оставаться? Нормально работать я здесь больше не могу – как и ты. — Я понимаю, что кое-что изменилось… — Нет. Все кончено. – И тут же Тициано снова пошел в атаку: – Ты должна его убрать. — Дзен, я же тебе объяснила: я пыталась. Это сложнейший юридический вопрос, была целая битва… — Цех – это ты и я. А нас больше нет. — Тициано, я не хочу продолжать в таком ключе. Это напоминает мне те времена, много лет назад, когда мы расстались в первый раз. — А сейчас – уже во второй. Они сидели у нее в кабинете. Вдвоем, а между ними – желтая пепельница, пустая, без Camel. И Солнце – Елена держала его тут, прислоненным к стене, – напоминание о дне, когда они нашли друг друга заново, когда пообещали быть вместе. Тициано оперся на локти, подался к ней, попытался взять ее за руки: — Я так больше не могу. Она была вымотана, на взводе: — Дзен, ты явно не понимаешь, как устроено корпоративное право. Все наладится, нужно просто набраться терпения. — Я и так долго терпел. — Потерпи еще немного. Пожалуйста… — Елена, я посвятил тебе всю свою жизнь. — А я тебе нет? Меня шантажируют. Неужели тебе это непонятно? — Я в этом не виноват. — Я люблю тебя, Тициано, я всегда тебя любила. Люблю как умею, по-своему. Я не могу не иметь детей – так же, как не могла не иметь мужа прежде. Неужели ты этого не понимаешь? – она задыхалась, была на грани нервного срыва. Тициано покачал головой: — Ты хотела его убрать, потому что дела у нас шли паршиво, – что, по-твоему, будет теперь, когда он остается? — Надо попробовать. — Ты не видишь, что он подминает мастерскую под себя – день за днем? Потребует уволить кого-нибудь из моих людей, скажет, мы слишком дорого обходимся, ты откажешь, но рано или поздно сдашься… — Тициано, клянусь. Он не сунется в производство. — Как мне тебе верить? — Почему ты мне не веришь? — Елена, ты не в себе. Как ты можешь просить меня так жить? Он сделает все, чтобы отравить жизнь мне. Нам. Только потому, что не может вынести мысли: ты не скорбишь по его отцу, а любишь другого. Елена молчала, натянутая как струна. Вся жизнь – те годы, а потом эти последние месяцы. Почему Улиссе не остался где-нибудь на краю света? Почему все требуют от нее невозможного? И почему Тициано не может понять, каково иметь сына, – ребенка ведь нельзя просто так взять и выбросить, нужно искать компромиссы… Неужели она правда так бездарно провела переговоры, неужели Улиссе и впрямь ее обвел – ее, с ее опытом, с ее умом? Она вскочила и закричала: — Дзен, прекрати! Хочешь уйти – уходи! |