Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
Но перед глазами стояла пауза. Та, после моего ответа про Сиэтл. Он не торопил меня, не заполнял тишину, как заполняют неловкость — словами, движением, новым вопросом. Просто ждал. Слушал. Не слова — то, что между ними, после них, под ними. Неужели он догадался? Вспомнил меня совсем маленькой, наивной и запуганной?.. Я убрала эту мысль немедленно. Положила ее туда, где лежат вещи, которые мешают работать. «Азарт охоты», — сказала я себе, и это было правдой. Когда цель умнее, чем думаешь, и не идет туда, куда ее ведут, — это азарт. Профессиональный. Полезный. Он обостряет внимание и ускоряет мышление, и именно поэтому лучшие операции — те, где цель не простая. Я убрала это определение на место, как убирают инструмент в правильный ящик. Закрыла. Убрала ключ. Отправила сообщение Элайдже. Убрала телефон. Дождь не прекращался. Я стояла под козырьком и смотрела на мокрую улицу — на желтые пятна фонарей в лужах, на такси, которое проехало мимо не останавливаясь, на женщину напротив, которая бежала к машине, прикрывая голову сумкой и смеясь при этом — непонятно чему, непонятно с кем. На губах у меня застыла улыбка. Легкая. Без адресата, без повода, который я могла бы назвать вслух. Я не стала ее анализировать. Подняла воротник пиджака и пошла в дождь. Глава 4 Звоню Элайдже в половину первого — в то время суток, когда звонок выглядит как импульс, а не как расчет. — Элайджа, — говорю я, и в голосе — легкость, чуть больше итальянского акцента, чем обычно, что-то теплое и необязательное. — Ты упоминал ресторан на набережной. Тот, с устрицами. Я так и не попробовала устриц в Сиэтле, а это кажется мне почти преступлением. Он смеется. Сразу, без паузы — смех человека, которому звонок приятен и который не думает о том, приятен ли он. — Сегодня в час? — говорит он. — Сегодня в час, — соглашаюсь я. Я кладу телефон на стол номера и смотрю на него секунду. «Инструмент», — говорю я себе. «Элайджа Монро, тридцать восемь лет, архитектор, давний друг семьи Харди, вхожий в оба лагеря — и к Джейсону, и к Элеоноре. Человек, который знает больше, чем говорит на светских приемах, и который говорит на приемах достаточно много, чтобы это было полезно». Инструмент. Я встаю, иду к шкафу, выбираю что надеть. Что-то между деловым и нет — пальто цвета старого вина, темные брюки, никаких украшений кроме часов. Облик человека, у которого есть вкус и нет времени его демонстрировать. Дискомфорт, который я почувствовала в момент его смеха, я убираю туда же, куда убираю все, что мешает работать. Туда, где темно и тихо, и где можно разбираться потом. Сейчас — работа. * * * Ресторан стоит на сваях над водой, и дождь за его стеклянной стеной выглядит как декорация — слишком красиво, слишком в тему. Эллиотт-Бэй в такую погоду цвета старого серебра, и паромы на горизонте кажутся нарисованными. Я останавливаюсь у входа на секунду — не из привычки собирать информацию, а просто потому что это красиво, и я позволяю себе это отметить. Элайджа уже за столиком — у окна, как я и ожидала. Встает, когда видит меня, улыбается — открыто, без той светской выверенности, которую я умею распознавать за три шага. Протягивает руку, пожимает крепко. — Алессия. Ты выглядишь так, будто Сиэтл тебе идет. — Сиэтл идет всем, кто привык к дождю, — говорю я, садясь. — А я из Флоренции. |