Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
Элайджа тихо смеется, подходя ближе. Сегодня он безупречен: темно-серый шерстяной смокинг, шелковый галстук-бабочка завязан чуть небрежно, с тем истинно аристократическим пренебрежением к симметрии, которое выдает человека, выросшего среди антикварной мебели. В руке у него бокал с бурбоном, глаза блестят живым, искренним интересом. Он из тех редких людей, которые чувствуют себя хозяевами в любой комнате просто потому, что им и в голову не приходит возможность быть лишними. — Ты неисправима, — он качает головой, смерив меня коротким, оценивающим взглядом. — И твое платье тоже. Бархат цвета переспелой вишни в зале, где семьдесят процентов женщин оделись в черный атлас, чтобы не дай бог не выделиться на фоне председателя попечительского совета. Это смело. Или безрассудно. В твоем исполнении эти вещи опасно похожи. — Это всего лишь ткань, дорогой. Не ищи архитектурных подтекстов там, где есть только работа хорошего миланского портного. — О, поверь архитектору: в драпировках всегда больше конструкции, чем кажется со стороны. Особенно когда за ними прячут броню. — Он делает глоток, и его взгляд теплеет, становясь доверительным. — Ты слышала тост Уильяма за первым столом? Человек двадцать лет возглавляет Торговую палату, а говорит на английском так, будто переводит с чертежного черновика. Твой акцент на его фоне звучал бы как сонет Петрарки. — Ты льстишь мне, чтобы выведать новости о сделке? — Я льщу тебе, потому что ты единственная в этом зале не пахнешь благотворительным налоговым вычетом, — парирует он без заминки. — А насчет сделки... Совет директоров Джейсона завтра в полдень, верно? В кулуарах только об этом и говорят. Внутренний круг нервничает. Никто не понимает, откуда взялся твой фонд, но все видят, что Джейсон впервые за два года перестал выглядеть как утопленник, которого выбросило на камни. Слово «Джейсон» падает между нами, и воздух вокруг меня на секунду сгущается. Я держу бокал ровно, следя за тем, чтобы рубиновая поверхность вина даже не колыхнулась. — Мистер Харди — прагматичный партнер, — отвечаю я гладко. — Цифры убедительны, условия прозрачны. Никакой магии. — Магия не в цифрах, Алессия. Магия в том, как он сегодня вошел в этот зал. Я не успеваю спросить, что он имеет в виду. Потому что в этот момент у дальней арки, ведущей в галерею портретов, открывается дверь. Джейсон. Он появляется без суеты, без той демонстративной паузы, которую обычно делают публичные фигуры, давая фотографам поймать ракурс. Он просто переступает порог — широкий в плечах, в темном глухом костюме, который сидит на нем с той привычной, спокойной точностью, за которой угадывается физическая сила, а не работа стилиста. Волосы влажные от уличной сырости, галстук темный, пальцы правой руки сжимают бокал с виски — безо льда, темная янтарная жидкость у самого дна. Он обводит зал медленным, тяжелым взглядом человека, который пришел на обязательную встречу с чувством выполненного долга перед протоколом, но не собирается задерживаться дольше положенного. И находит меня. Это происходит мгновенно, без заминки, словно между нами протянут невидимый, натянутый до предела медный провод, вибрирующий под высоким напряжением. Доля секунды. Не больше. Ни одного движения бровей. Ни тени улыбки на его жестко очерченных губах. Но в этой крошечной паузе между двумя ударами сердца рушатся все барьеры светского зала. |