Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
Я не отвечаю. Потому что в этот момент, в дальнем конце зала, возле группы седовласых членов попечительского совета, чье-то движение заставляет меня замереть на полувдохе. * * * Человек поворачивается вполоборота к свету большой бронзовой люстры, и этот свет падает на его профиль — узкий, с характерным тосканским горбатым носом, тонкими губами и аккуратно подстриженной, с проседью эспаньолкой. Лоренцо Феррара. Мир вокруг меня не рушится со звоном — он просто схлопывается в одну черную, лишенную звуков точку. Контрабас умолкает. Смех гостей превращается в глухой подводный гул. Воздух в легких мгновенно кристаллизуется в ледяную крошку, обдирая трахею. Лоренцо. Младший партнер семьи Антинори по текстильным активам в Прато. Член флорентийского дворянского клуба, человек с безупречной родословной и длинной, цепкой памятью на лица и родовые ветви. Я видела его три года назад. Благотворительный ужин в Палаццо Корсини в честь реставрации фресок в церкви Санта-Мария-Новелла. Долгий, душный июньский вечер, запах цветущих лимонов с набережной Арно, терпкое вино в тяжелых серебряных кубках. Я сидела за одним столом с его кузиной. Я сама — своими собственными губами! — назвала ему свое имя. «Алессандра Росси. Моя семья когда-то занималась обработкой кожи на побережье, теперь у меня небольшая мастерская на виа Маджо». Тогда не было никакой нужды лгать. Лоренцо Феррара не имел никакого отношения к Америке, к Сиэтлу, к трастовым фондам Элеоноры Харди. Он был просто светским знакомым, человеком из того круга, где все знают всех через одно рукопожатие, где родовые фамилии передаются как пароли. Он запомнил меня — я знала это тогда по тому, как он задержал мою руку при прощании, как долго смотрел вслед, когда я спускалась по широкой каменной лестнице дворца. И сейчас этот человек стоит в шестидесяти футах от меня. В Сиэтле. В клубе, где собирается верхушка штата Вашингтон. Его взгляд, блуждающий по залу с тем ленивым любопытством европейца, которому слегка скучно среди американской буржуазии, внезапно натыкается на темно-вишневый бархат моего платья. Он замирает. Я вижу, как чуть прищуриваются его темные глаза под густыми бровями. Как между ними залегает глубокая вертикальная складка — та самая складка, которая появляется у людей, когда они пытаются сопоставить картинку перед глазами с архивной записью в собственной памяти. «Женщина из Флоренции. Знакомый овал лица. Тот же разворот плеч. Тот же темный узел волос. Но что она делает здесь? И почему ее лицо кажется мне таким знакомым?». Он еще не вспомнил фамилию. Я вижу это по его лицу — имя крутится у него на кончике языка, перебирается среди сотен других имен светской Тосканы, но файл еще не открылся до конца. У него есть сомнение. Секунда, две, может быть, три, пока механизм узнавания не сработает окончательно. Но он уже делает шаг в мою сторону. Потом останавливается, словно решая, прилично ли подходить через весь зал к незнакомой или полузнакомой даме. Переводит взгляд чуть правее. Туда, где у высокой колонны стоит Джейсон Харди. Лоренцо узнает Джейсона. Разумеется. В технологических и инвестиционных кругах лицо Харди знают все, кто хоть раз просматривал отчеты тихоокеанских стартапов. Лицо Лоренцо светлеет — он нашел удобный светский повод. Он может подойти к ключевой фигуре вечера, засвидетельствовать почтение, переброситься парой фраз об общих знакомых в Цюрихе или Милане... и попутно, между делом, поинтересоваться синьориной в вишневом бархате, стоящей у балюстрады. |