Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
Внутри меня все сжимается в тугой, пульсирующий ком. Я краем глаза — периферийным зрением, не смея повернуть голову — вижу, как Лоренцо заканчивает разговор со швейцарцем. Он делает шаг в сторону колонны. До Джейсона ему осталось пятнадцать футов. — Миссис Харди, — я заставляю себя улыбнуться, и эта улыбка кажется мне деревянной маской, приклеенной к свежей ране. — Прошу прощения, если показалась невежливой. Я увидела земляка, с которым не пересекалась несколько лет. Хотела засвидетельствовать почтение, пока он не затерялся в толпе. — Ах, земляка, — Элеонора чуть наклоняет голову, и тяжелая жемчужная капля в ее ухе качается, отбрасывая бледный блик на ее фарфоровую скулу. — Как трогательно. Этот неистребимый итальянский вкус к драме, к внезапным встречам, к бурным воссоединениям... Знаете, Алессия, меня всегда поражало, с какой легкостью жители Средиземноморья превращают любое деловое пространство в сцену для оперы. Она делает полушаг ближе. Ее духи — холодный, сухой ирис с металлической нотой — забивают мне ноздри. Она держит меня. Она делает это совершенно сознательно. Я вижу по ее глазам: она не знает про Лоренцо, она понятия не имеет, куда именно я шла, но ее хищное чутье подсказало ей, что я тороплюсь, что мне куда-то нужно, а значит — самое правильное действие с ее стороны — это заблокировать проход. Взять измором. Продемонстрировать власть территории. — Жизнь вообще похожа на оперу, Элеонора, — парирую я, чувствуя, как ногти левой руки пробивают кожу ладони сквозь ткань перчатки. — Особенно когда финал приближается быстрее, чем ожидали зрители. Простите, мне действительно нужно... — Погодите, — ее рука в тонкой перчатке поднимается, едва не касаясь моего предплечья. Жест хозяйки дома, останавливающей гостя, который потянулся к чужой вещи. — Мы так и не закончили наш разговор о часовне в Олимпии. Вы помните? Я ведь навела справки у наших флорентийских реставраторов. Тех самых, что вели работы пять лет. Холод подо льдом взрывается новой вспышкой паники. — Вот как? — мой голос звенит, но я не могу его выровнять. — Да, — ее губы растягиваются в узкую, победную нить. — Они были крайне удивлены, когда я назвала имя Алессии Ди Джованни. Сказали, что семья Ди Джованни действительно владела кожевенными мастерскими, но последняя представительница этой ветви продала активы фонду в Прато еще до пандемии и уехала в Швейцарию... — Алессия! Боже мой, вот ты где! Голос Элайджи врезается между нами, как спасательный круг, брошенный в штормовое море, но в этот же миг он становится последним гвоздем в крышку моего гроба. Элайджа подходит с бокала в руке, сияющий, абсолютно слепой к ледяному электричеству, потрескивающему между двумя женщинами. — Элеонора, дорогая, ты не можешь монополизировать нашу гостью весь вечер! Мы с юристами как раз обсуждали пункт о ликвидационных привилегиях в завтрашнем соглашении, и мне крайне необходимо ее экспертное мнение по поводу миланского арбитража... Я не слышу, что отвечает Элеонора. Я не слышу вежливого смеха Элайджи. Потому что в этот момент я, наконец, поворачиваю голову в сторону колонны. Поздно. Лоренцо Феррара уже стоит в двух шагах от Джейсона. Я вижу, как он улыбается — широкой, открытой европейской улыбкой. Вижу, как Джейсон поворачивается к нему, чуть нахмурившись, отрывая взгляд от своего бокала. Вижу, как Лоренцо протягивает правую руку для рукопожатия, и широкая ладонь Джейсона смыкается на ней. |