Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
Наши взгляды скрещиваются сквозь разделяющие нас двадцать футов чужого смеха, шелка и хрустального звона. И в этот момент земля подо мной окончательно уходит в бездну. * * * — …вы согласны со мной, Алессия? — доносится до меня голос Элайджи, словно сквозь толщу мутной воды. — Абсолютно, — отвечаю я автоматически, не отводя взгляда от Джейсона. Голос звучит ровно, чужой, словно записанный на пленку. — Прошу простить меня, Элайджа. Элеонора. Мне нужно обсудить с мистером Харди одну деталь завтрашнего протокола. Пока он свободен. Я не жду их реакции. Я просто разворачиваюсь и иду к нему. Ноги двигаются сами. Каждый шаг отдается глухим ударом в висках: раз, два, три. Подол бархатного платья кажется чугунным, воздух сопротивляется движению, словно я продираюсь сквозь застывающий цемент. Я подхожу с бокалом минеральной воды в руке, который успела подхватить с чужого столика — мне нужно занять чем-то пальцы, иначе они выдадут предательскую, мелкую дрожь, готовую вырваться наружу. — Джейсон, — произношу я, останавливаясь в двух шагах. Имя звучит тихо, без светского нажима, почти интимно — так, как я произносила его ночью в темноте номера. Он не вздрагивает. Медленно опускает бокал, переводит взгляд с моего лица на темный бархат на ключицах и снова вверх — прямо в мои зрачки. Взгляд другой. Той обжигающей, беззащитной теплоты, которая связывала нас сорок восемь часов назад, больше нет. Но нет и холодной корпоративной брони, которую он надевал на официальных совещаниях. Между нами опустился фильтр. Мутный, толстый, непроницаемый слой льда, сквозь который он теперь изучает меня — как редкий, опасный и непонятный биологический образец, найденный на пороге собственного дома. — Алессия, — произносит он. Имя звучит ровно. Без акцента, без интонации. Просто набор звуков. Но я слышу — слышу всем своим существом, — как надломился этот голос на втором слоге. Он произнес это имя так, словно проверял его подлинность на зуб, как фальшивую монету, и монета оказалась пустой внутри. — Скучный вечер, правда? — говорю я, разыгрывая светскую партию из последних сил, чувствуя, как от этой фальши пересыхает во рту. — Благотворители Сиэтла удивительно консервативны в выборе тем для разговоров. Все крутится вокруг налоговых льгот и стоимости земли под застройку. — Люди говорят о том, что боятся потерять, — отвечает он. Голос глухой, низкий, с той хрипотцой, которая появляется у него после долгих часов молчания. — Земля — это надежно. В отличие от людей. Фраза бьет наотмашь. Я держу удар, заставляя себя не опускать подбородок. — Вы кажетесь утомленным. Совет директоров завтра в полдень — тяжелое испытание? — Совет директоров — это рутина, — он смотрит чуть мимо моего виска, в сторону окон, за которыми клубится серый туман. — Вопрос лишь в том, кто окажется по другую сторону стола, когда откроются протоколы. Пауза. Длинная, мучительная, растянутая до звона в ушах. Мимо проходит пара, кто-то смеется, пахнет чужими духами — сладкой туберозой, от которой меня начинает мутить. Я жду. Я жду вопроса. «Кто такой Лоренцо Феррара? Почему он назвал тебя Алессандрой? Что ты скрываешь?». Спроси меня, умоляю я про себя, глядя на его сжатые челюсти. Закричи. Схвати за руку. Выведи на балкон, потребуй ответа, швырни обвинение мне в лицо! Дай мне повод защищаться или упасть на колени и сказать правду! |