Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
— Если ты так меня ненавидишь… – говорит она, а я сжимаю ее грудь и хватаю за сосок, отчего с ее полуоткрытых губ срывается короткий вздох. – То трахни меня так, чтобы я в это поверила. Я резко разворачиваю Харпер, махровый халат все еще прикрывает ее тело. — Не проси, если ты этого не хочешь. — С чего ты взял, что не хочу? Она прижимается ко мне задом – провокация, которой нужно сопротивляться. Но я не могу. Я стаскиваю халат вниз, полностью обнажая Харпер, сжимаю пояс в руке, а затем швыряю вещи на пол. Она вздрагивает, когда я провожу другой рукой от ее шеи к ягодицам. Не останавливаюсь, пока не дохожу до места между ее бедер. Теплая влага покрывает ладонь, и я возбуждаюсь до предела. Непонятно, виноваты в этом наркотики, или дело лишь в Харпер, но ни одну женщину я не хотел так сильно, как ее. Ее жар, ее запах, то, какая она мягкая и податливая в моих руках, несмотря на все смертоносные колкости, что срываются с ее губ. Я в жизни так отчаянно ни в ком не нуждался, как в этом единственном человеке, кого мне никогда не следовало бы желать. Закрыв глаза, я делаю долгий, глубокий вдох и с трудом отдергиваю руку. Почти уверен, что чувствую, как дрожит ее позвоночник. — Тебе придется попросить меня как следует, – говорю я, нависая над Харпер, чтобы низкий голос прозвучал прямо у ее уха. – Потому что я, может, и приехал убить тебя, но я не из тех мужчин, кто будет спать с женщиной против воли. Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? Скажи мне. Хочешь, чтобы я остановился? Только намекни. Харпер вздрагивает, едва мои зубы касаются ее шеи. Я смягчаю укус поцелуем, но нежность обманчива. Едва губы касаются кожи, я впиваюсь в нее с новой силой, мстя за каждую секунду ожидания. — Трахни меня так, будто ненавидишь, – выдыхает она. Я усмехаюсь, провожу рукой вдоль ее тела и шлепаю по заднице. Харпер вскрикивает, но крик растворяется в стоне, и она лишь сильнее прижимается ко мне. — Это было не очень-то вежливо. — Трахни меня так, будто ненавидишь, пожалуйста. — Уже чуть лучше. Но так все равно говорят лишь испорченные девчонки. — Пошел ты! От очередного шлепка она опирается руками о край стойки, ее костяшки белеют. — Мы можем делать это хоть всю ночь. В моей крови, вообще-то, наркота, которая не отпустит еще часов шесть. Интересно, кто в этом виноват? Моя ладонь вновь касается ее плоти, и от удара разлетаются искры, растекаясь по бедру мерцающей паутиной. Чувства обострились до предела. Стон, срывающийся с ее губ, вспыхивает в моем сознании всплеском цвета. Когда я провожу рукой по округлому горячему бедру, оно на ощупь нежнее кашемира. Даже россыпь крошечных родинок на ее плечах превращается в замысловатые узоры, в созвездия желания, начертанные на коже. — Чего ты хочешь? – выдавливаю я. — Я уже сказала. Только ты не слушаешь! – огрызается Харпер, и я снова шлепаю ее. – Ради всего святого, просто трахни меня, упрямый ты мудак. — Но у меня нет презерватива, – шепчу я приторно-сладко, прижимаясь губами к ее уху. — Я на таблетках. И чиста. — Откуда ты знаешь, что чист я? — Я… Она запинается, ее слова тонут в тишине, что пленкой сжимается вокруг нас, обволакивающая этот миг. Я хватаю ее за горло, и, хотя какой-то приглушенный голос в голове призывает сжать сильнее, пока она не попросит отпустить ее, прикосновение остается легким, скорее предупреждающим. |