Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
Харпер все еще стоит ко мне спиной, уткнувшись лбом в руку, и неровно дышит. Я собираюсь что-то сказать, но из прихожей доносится звук стиральной машины. Эта бытовая деталь разрушает кокон, сплетенный из пота, кожи и прерывистых вздохов. Я медленно выхожу из Харпер, завороженный тем, как мое влажное тело покидает ее распухшую плоть, оставляя за собой шлейф света и цвета. — Не двигайся, – говорю я, освободившись. По бедрам начинают стекать первые капли семени. – Я сейчас вернусь. Харпер молчит. Тогда я встаю и выхожу из комнаты, перекладываю вещи в сушилку, затем иду в ванную за теплой мочалкой и полотенцем, чтобы вытереть Харпер. И снова отвлекаюсь на свое отражение. Я не узнаю человека в зеркале. Им движет нечто иное, куда более глубокое, чем простая месть. У него теперь нет цели. Он предельно далек от того, что привело его на Гиблый Мыс. Может, мне просто интересно понаблюдать, где я окажусь, когда морок рассеется, если все повернется совсем не так, как я предполагал. Окинув себя взглядом еще раз, я возвращаюсь в гостиную. Но Харпер уже нет. Ее халат не лежит на полу, а мой аккуратно разложен на спинке дивана вместе с одеялом, полотенцем и двумя подушками. На прикроватном столике стоит стакан воды и бутылочка ибупрофена. Наверху скрипят доски, и я понимаю, что Харпер поднялась в свою спальню. Я долго стою голый в центре комнаты, с мочалки капает вода. Не знаю, чего я хотел после всего случившегося, но точно не этого. В конце концов я надеваю халат, сажусь в кресло и наблюдаю за геометрическими узорами, плывущими по полу. Может, действие грибов начинает немного ослабевать, потому что это единственное, что кажется мне сейчас странным. Больше никаких ярких огней, никаких звуков, превращающихся в цвета перед глазами. Долгое время я не двигаюсь, но звук сушилки наконец вырывает меня из грез, в которых я раз за разом переживаю заново каждый момент ночи, проведенной с Харпер, – от того, как ее глаза закрылись, когда я коснулся ее лица и сказал ей у реки, что она прекрасна, до того, как вышел из нее, испачкав бедра. С глубоким вздохом я иду к кладовке, складываю постиранное, помещаю свою стопку на кресло, а затем замираю в нерешительности у подножия лестницы, держа в руках одежду Харпер. И, не успев отговорить себя, я осторожно и беззвучно поднимаюсь по ступеням, пока не оказываюсь на площадке второго этажа. Дверь в ее спальню приоткрыта, сквозь щель струится свет. Сначала мне кажется, что она не спит, но это не так. Ее глубокое, ровное дыхание слышится в коридоре. Прямо как в ту ночь, когда я убил Джейка, она спит с двумя включенными лампами. Это и сейчас кажется странным – у нее включен не ночник, который позволит спокойно перемещаться по комнате, если она встанет посреди ночи, а целых две лампы. Жизнь Харпер погружена во тьму, и, когда я крадусь в ее комнату, продолжаю недоумевать, почему ей так некомфортно спать в темноте. Я стою на пороге комнаты Харпер и наблюдаю, как под стеганым одеялом поднимается и опускается ее грудь. Окажись я в ее спальне несколько недель назад, все было бы совсем иначе. А теперь я чувствую, что не должен вторгаться в ее личное пространство без приглашения. С каждым шагом, что приближает меня к ней, я все сильнее понимаю, что должен остановиться. Мне не стоит класть сложенную одежду на комод или останавливаться у кровати, нависнув над спящей будто призрак. Нельзя опускаться на колени и приближать лицо так близко к ее лицу, чтобы почувствовать мятный запах зубной пасты, или поднимать руку, чтобы убрать влажную прядь волос с шеи. И уж точно не стоит целовать ее в щеку. Однако я бессилен, как бессильно море против Луны. Харпер притягивает меня, несмотря на темную пропасть, что залегла между нами. |