Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
Я прикасаюсь губами к ее коже так нежно, что она не просыпается и даже не шевелится. Но когда я отстраняюсь, Харпер светится. Гарпун Нолан Узкая полоса света между шторами бьет по глазам с той же внезапной силой, что и пощечина. — Черт подери, как же мне хреново. Я потягиваюсь, и тело тут же мстит мне за сон на слишком маленьком диване – я ведь метр восемьдесят с лишним. Локоть ноет. Колено пульсирует. Шея протестует, когда я пытаюсь повернуться, чтобы взглянуть на часы. Без десяти одиннадцать. Я из тех, кто обычно просыпается часов в шесть. Но, наверное, так бывает, когда тебя накачивают грибами, и ты не можешь прийти в себя до четырех утра. Со стоном сажусь и оглядываюсь. — Харпер! Тишина. Я смотрю в сторону кухни – окно открыто, но снаружи не доносится ни звука, который мог бы подсказать, что она где-то рядом. Запаха кофе тоже нет, но отсюда видно одноразовый стаканчик, стоящий рядом с красным чайником и коробкой черного чая. Там же лежат мои ключи от машины. — Харпер! – зову я снова, на этот раз громче – вдруг услышит. Сначала меня встречает тишина. А затем – шелест перьев. Ворон приземляется на подоконник, с его клюва свисает что-то блестящее. Он кладет безделушку рядом со своей лапой и каркает, заглушив металлический лязг, – незнакомый предмет сваливается с узкого выступа и падает в раковину. — Птица-убийца, – говорит он, подражая голосу Харпер. Ворон крадется к стеклянной банке на полке и пытается до нее дотянуться. Глянув на меня, начинает клевать крышку. – Ням-ням. — Я даже кофе еще не попил! – протестую я. — Убийца. — Ладно. Я скатываюсь с дивана и поправляю халат на теле. Воспоминания о прошлой ночи проносятся в сознании, пока я завязываю пояс из махровой ткани на талии. При мысли о том, как я снова погружаюсь в Харпер, начинает ныть пах. Господи. Не могу поверить, что мы это сделали. Какая ужасная, импульсивная, нелепая идея! Нужно использовать такую возможность с умом – перевернуть все вверх дном, отыскать альбом и оружие, а не предаваться фантазиям о том, с каким удовольствием я бы снова переспал с ней. — Может, тебе стоит убить меня, – говорю я птице, подходя к окну. Ворон взмахивает крыльями и улетает, затем приземляется на садовый столик во внутреннем дворе и с интересом наблюдает за мной. – Потому что прошлой ночью я сделал нечто монументально глупое, и теперь правда заслуживаю смерти. Я хватаю из банки пригоршню, надеюсь, вяленой говядины и бросаю ее на плитку. Ворон довольно каркает. Поставив чайник, я поднимаю уроненную Морфеем безделушку – серебряный браслет с толстыми звеньями и гравированной пластиной в центре. «ОБАК» – написано на ней простым шрифтом. Понятия не имею, где ворон его нашел и кому он может принадлежать, так что просто кручу украшение в руке, пока жду, когда закипит вода, затем наливаю чай, оставляю его завариваться, беру вещи и направляюсь в ванную, чтобы переодеться. Едва закончив одеваться, я слышу отрывистый звук шуруповерта вдалеке, доносящийся со стороны холма, где стоит усадьба. Когда приподнимаюсь и открываю матовое окно, сквозь спутанные ветки рододендрона едва различаю фигуру Харпер, склонившуюся над чем-то вроде гоночного карта. Она откладывает инструмент в сторону и несколько раз толкает машину взад-вперед. Кажется, удовлетворившись, она набрасывает чехол на карт и вдруг замирает, уставившись на него. |