Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Интересно, откуда они все это узнают? — Словом, Владимир Александрович личность интересная и попробовавшая в своей жизни многое, — вставила Глафира Алексеевна. — Ты ведь знаешь, что он объехал половину мира? — Да, — кивнула Полина. — И даже побывал в Китае. — На Тибете, — уточнила Глафира. — Знаешь, там живут странные монахи, которые поклоняются какому-то чудному богу. Монахи? Навроцкий ездил к монахам? Уж не по поводу ли своих черных змей? — Полинька, — сладко обратилась к моей барышне Дарья. — Правда ли, что Владимир Александрович стал частенько наведываться в Светлое? — Правда, — чуть самодовольно ответила Полина. — И с какой целью? — Любой холостяк рано или поздно захочет жениться, — многозначительно протянула Полина Павловна. Петушковы заулыбались. — Когда же нам ждать сообщение о помолвке? — спросила Дарья. — О, вы узнаете о ней первыми, — пообещала Полина. — Думаю, это произойдет очень скоро. Я вздохнула. Похоже, когда вся эта история подойдет к концу, Павлу Петровичу придется везти дочь на Кавказ. Подальше от слухов и злых языков. Когда Петушковы уехали, я не удержалась и спросила: — Может, не стоило говорить вашим приятельницам о помолвке? Еще ведь ничего не известно. — Может и не стоило, — Полинька равнодушно пожала плечами. — Но ты ведь знаешь Дашеньку и Глашеньку — они бы тот час же начали намекать, что Навроцкий за мной волочится, а жениться не станет. Мол, и в Петербурге множество девиц, желающих выйти за него замуж. Да-да. И эти желающие будут Кротовых и родовитее, и богаче. — А потом бы пересказывали этот вздор соседям, — продолжала Полина. — Зачем мне это? Тем более, помолвка действительно не за горами. То-то Навроцкий удивится. Вот уж правда — без меня меня женили. Жаль, барышня этого никак не хочет понять. * * * Когда до приезда моего нового хозяина оставалось несколько дней, я таки решила проститься с родными. Мне до последнего не верилось, что Владимир Александрович заберет меня из Светлого. Но время шло, а ничего не менялось. Более того, меня начали помаленьку собирать в дорогу. Полина предложила взять кое-какие ее старые платья, дабы не ударить лицом в грязь перед столичной челядью. Лукерья Ивановна позвала в кладовую и выложила целый ворох зимней одежды и пуховых платков — выбирай, что понравится. Иван Петрович несколько раз давал наставления, как вести себя с дворней Навроцкого, дабы она относилась ко мне с уважением. А горничные, замечавшие, что я с каждым днем становлюсь все мрачнее, пытались поддержать морально — постоянно рассуждали о том, как хорошо жить в столице и какой чудесный будет у меня барин. Я много думала о Навроцком, о его письме и признании. Как девушке, мне было приятно и волнительно читать эти строки, а, как крепостной служанке, — подозрительно. К дворне Владимир Александрович всегда относился равнодушно. Конечно, из-за своего невидимого огня я нахожусь у него на особом счету, однако в том письме Навроцкий выразился так, будто его мысли занимаю я сама, а не мое огненное свечение. Это так странно… Я привыкла к его холодности и презрению. И вдруг такой фонтан чувств. Барин влюбился в крестьянку — разве это не вздор? Между нами пропасть. А еще черные змеи и мой огонь, который не дает ему ко мне прикоснуться. |