Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Владимир Александрович растягивал губы в улыбках, отвечал Кротовым что-то любезное, а сам то и дело бросал в мою сторону жадные взгляды. Ненила же, обеспокоенная моим видом, осторожно потянула меня в сторону, а после и вовсе увела в людскую. Заметив, как подрагивают руки, она решила, что мне нездоровится, а потому подтолкнула к разогретому кем-то самовару и даже принесла большую кружку для чая. В людской я быстро согрелась и теперь просто сидела на лавке и ждала, когда позовут к Навроцкому. В том, что он пожелает меня видеть, я не сомневалась ни секунды. И, конечно же, не ошиблась. — Машка, — крикнул Степка, забегая во флигель, — отнеси молодому барину в комнаты ромашковый отвар. Да поспешай, Дорофея-то уж его приготовила. — Видать, барин тоже заболели, — вздохнула мне вслед Ненила. — И как вы больные-то у Петербурх поедете? * * * Навроцкому и правда было нехорошо. Едва я открыла дверь в его комнаты, на меня дохнуло самым настоящим морозом. Барин обнаружился сидящим на полу возле стола. Сидел он сгорбившись, закрыв лицо руками, и тяжело дышал. Тьма вокруг него колыхалась большим облаком, заполнившим почти всю комнату. Стоило мне переступить порог, как облако это, словно испугавшись, уплотнилось и поползло обратно к Навроцкому. — Стой там, не подходи, — нервно приказал Владимир Александрович. — И дверь за собой закрой. Дверь я закрыла, чуть помедлила и уверенно двинулась к нему. — Не подходи! — рыкнул Навроцкий, сжавшись еще сильнее. — Печет! — Терпите, барин, — спокойно ответила я. Подошла к столу, опустила на него поднос с чайником и чашкой. Навроцкий судорожно вздохнул и завалился на бок, зажимая ладонью рот, совсем, как я, когда давеча хотела закричать. Стоило же мне приблизиться, черное облако начало стремительно таять. Чтобы закрепить результат, я подошла еще ближе и присела перед Владимиром на корточки. Он зашипел, потом судорожно задышал. — Больно, Маша, как больно, — сквозь сжатые зубы простонал он. — Вам и правда нужна помощь, — сказала я, рассматривая, как исчезают клубы тьмы. — Да… Видать, переборщил Николай Николаевич-то. Навроцкий дернулся и, словно позабыв про боль, уставился на меня изумленным взглядом. — Что ты сказала? Ты знаешь Доренского? Я пожала плечами. — Понятия не имею о ком вы. Навроцкий оперся об пол дрожащими руками, медленно сел и хмуро посмотрел на меня. Впервые наши глаза оказались на одном уровне, и впервые его стеклянные очи, не показались мне ужасными. Видимо, я к ним привыкла. — Ты сказала: «Николай Николаевич переборщил». Кого ты имела в виду? — На днях мне приснился сон, — объяснила я. — Будто вы ужинаете с каким-то господином. Высоким, худым и очень неприятным. Навроцкий заметно напрягся и немного от меня отодвинулся. — И у него тоже были черные змеи, — продолжала я, подсаживаясь ближе. — Змеи? — переспросил Навроцкий и снова отсел. — Тьма, которая клубится вокруг вас, — пояснила я, двигаясь за ним. — Она похожа на черных скользких змей. Я вам уже об этом говорила. Владимир от моей формулировки скривился, но ничего не сказал, только понятливо кивнул. И опять отодвинулся. — Во сне вы называли этого господина Николаем Николаевичем, а он был недоволен тем, что вы, барин, изменились, — снова начала рассказывать я, продолжая двигаться за ним. — А потом его змеи присосались к вашим и стали… как бы это сказать… Делать их больше, что ли? Тьма вокруг вас из-за этого господина увеличилась и стала плотнее. |