Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
— Вечером перед отъездом вы были очень холодны и невнимательны, — тихо сказала я. — Возможно, — кивнул Навроцкий. — Откуда Кротову было знать, что я ни за что не допустил бы, что бы ты ехала в Петербург без меня? А письмо… Я должен был быть уверен, что в Светлом меня ждут, и за три недели моего отсутствия не передумали тебя отдавать. Конечно, горничная передала бы мое письмо кому-нибудь из Кротовых. На это, душа моя, и была вся надежда. Признаюсь, я нарочно формулировал мысли так, чтобы их могли понять двояко. Если б твоя разлюбезная Полина сообразила, что письмо адресовано не ей, а тебе, вряд ли бы она благословила нас на счастливую совместную жизнь. Мне наверняка отказали бы от дома, а тебе придумали какое-нибудь наказание. По-французски же я писал для того, чтобы ты наверняка прочла мое послание. Полина обязательно бы тебе его показала. Я прав? — Вы, барин, эгоист, — ответила я. — Вас не смущает, что люди, так радушно принявшие вас в своем доме, оказались обманутыми? Что девушка, крепко вас полюбившая, останется с разбитым сердцем и, возможно, с испорченной репутацией? — Ты слишком много думаешь о других, мой ангел, — ничуть не смутившись, сказал Владимир Александрович. — Я же думаю о том, — он подался вперед и осторожно провел пальцами у моего лица, — как сильно мне хочется прижать тебя к своей груди и поцеловать твои тонкие запястья. И смущает меня только то, что я никак не могу этого сделать. Навроцкий взял со стола кожаные перчатки, надел одну из них, и осторожно приблизил свою ладонь к моей. — Жжется, — грустно улыбнулся Владимир. — Даже сквозь толстую перчатку. Он обнажил пальцы и продемонстрировал мне покрасневшую кожу. — Когда ты вошла в комнату, по ней разлился такой жар, что я едва не сгорел заживо, — заметил Навроцкий. — А теперь ничего. Хоть и горячо, но терпимо. — Вы, барин, и выглядеть стали лучше, — добавила я. Он снова улыбнулся, и эта улыбка была такой нежной, что мне стало неловко. А еще взгляд… Неужели в его ледяных глазах снова блеснул теплый огонек? Барин не может, не должен ТАК глядеть на служанку — с восторгом и восхищением, от которых в груди становится жарко, а щеки начинают пылать, как солнце. Навроцкий смотрел и улыбался, а я молчала и краснела. Повисшая тишина начала затягиваться. Чтобы прервать и ее, и возникшую неловкость, я решила сменить тему: — Скажите, барин, что вы намерены теперь делать? — Попробовать меховые рукавицы? — шутливо предположил он Потом коротко вздохнул и уже серьезно сказал: — Завтра у приятельницы Полины Павловны именины. У одной из Петушковых, кажется. Мне передали ее просьбу непременно быть на торжестве. Поэтому сегодня и завтра мы с тобой останемся в Светлом, а уж послезавтра уедем домой. Домой. Как мило. — А что будет потом? — Мы несколько месяцев проведем в Петербурге, а затем поедем во Францию. Ты когда-нибудь была в Париже? Нет? Там чудесно, увидишь сама. Затем отправимся в Италию, к морю. Но тебя, наверное, интересует, в качестве кого ты будешь со мной жить и путешествовать, верно? Я много об этом думал и решил, что представлю тебя обществу, как свою дальнюю родственницу, которая всю жизнь провела в провинции и ни разу не выезжала в свет. То же самое будет объявлено и моим слугам. Историю твою обсудим позже. Что скажешь? |