Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
— Да разве можно?! — искренне удивилась я. — Воля ваша, Полина Павловна, эта беседа будет слишком интимной. Я не стану ее подслушивать! Это неприлично. — Глупости, — отмахнулась Полина. — Я желаю, чтобы ты своими ушами услышала, как Навроцкий признается мне в любви. И не обвиняла меня больше в том, что я все придумала. — Я и не обвиняю. — Разумеется, я ведь тебе запретила. Но в мыслях-то ты свое мнение не поменяла! Так вот, желаю, чтобы завтра вечером ты была в саду у беседки. К тому же… Мне, Маша, немного боязно. Не то чтобы я сомневалась во Владимире, однако ж как-то это все… — Неправильно? — подсказала я. — Скорее, необычно. Если я буду знать, что ты рядом, мне будет спокойнее. Ты ведь придешь? Пожалуйста, пообещай! Я, конечно же, пообещала. * * * В этот день мое настроение не отличалась от настроения остальной челяди. В том смысле, что все мы ходили хмурые и раздражительные. Я — потому что заранее предвидела истерику, которая ожидает завтра вечером Полиньку, прочие — по той же причине, что и всегда, когда в Светлом появляется Навроцкий. Чтобы избежать драк и скандалов, мне снова пришлось пройтись по людской и заднему двору. Обнимать, правда, никого не потребовалось — черная паутина таяла от одного моего присутствия. Это что же получается? Если я уеду с Навроцким, мне придется всю жизнь ходить вслед за ним и убирать эту грязь? Ничего себе перспектива! Впрочем, во всем этом можно разглядеть высокий моральный смысл — спасение простых людей от… от чего? Сегодня вечером надо уточнить. В этот раз предстоящую встречу я ждала с нетерпением — слишком о многом хотелось спросить. Тем более сейчас, пока у Владимира есть желание отвечать на мои вопросы. А еще предупредить о предстоящем разговоре с Полиной. Вдруг он, не подумав, скажет ей какую-нибудь колкость или будет излишне резок? Навроцкий может сколько угодно считать Полю наивной провинциальной барышней. Для меня она была и будет нежным ранимым ангелом, с которым нужно быть особенно любезным и деликатным. — Знаешь, я ведь и обидеться могу. Этой ночью мы беседовали не на скамейке, а неспешно прогуливаясь по зимнему саду между кадушками с деревьями и кустами. Для полноценной прогулки места было маловато, поэтому приходилось ходить кругами. — Я, что же, веду себя не достаточно учтиво, раз тебе пришло в голову напомнить мне о приличиях? — Владимир Александрович, я ничего такого не имела в виду. Поймите, тема вашего разговора будет очень деликатной, и раз уж вы намерены отвергнуть чувства Полины Павловны… — Маша, — он остановился и укоризненно посмотрел на меня, — поверь, я знаю, как нужно общаться с нервными восторженными барышнями. И мне вовсе не нужны проблемы с провинциальными семействами. Если твоя Полинька окажется еще глупее, чем обычно, у меня есть методы воздействия, способные успокоить и убедить в моих дружеских чувствах даже самую твердолобую девицу. — Знаете, мне очень неприятно, когда вы так уничижительно говорите о Полине Павловне, — обиделась я. — Она замечательная девушка, и вовсе не глупая, а совсем наоборот. — Да-да. Особенно когда во всеуслышание заявляет, что ее камеристка образованнее ее самой. Обманывать саму себя несуществующей любовью тоже очень умно. Не надо, ангел мой, возражать. Это черта большинства деревенских барышень, начитавшихся любовных романов, — искать скрытый смысл в каждом взгляде и жесте, а визиты вежливости считать едва ли не любовными свиданьями. В столице даже совсем молоденькие девицы умеют различить, когда мужчина приехал к ним, чтобы обзавестись невестой, а когда просто погостить. |