Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Мне хотелось хотя бы во сне упасть перед ней на колени и вымолить прощение. Но Поля ко мне не приходила. Зато почти каждую ночь снился Навроцкий. Я видела его то в дорогой ресторации, то в грязном вонючем кабаке, то в красиво обставленной комнате. Всякий раз он сидел, ссутулив плечи, и либо пил, как Павел Петрович, либо просто смотрел в одну точку. Выглядел Навроцкий отвратительно. Он сильно похудел, его светлые кудри повисли небрежной гривой, глаза впали, скулы заострились. Щупальца тьмы, окружающие его, стали очень тонкими и теперь напоминали обрывки черной паутины. Злости на Владимира я больше не испытывала. Полину с того света не вернуть, а наказывает за содеянное господин Навроцкий себя сам. Совесть, особенно внезапно проснувшаяся, — самый страшный и беспощадный судья на свете, и он, наконец, обратил свой взор на Владимира Александровича. Этот сильный и холодный человек выглядел в моих снах так жалко и беспомощно, что иногда мне хотелось погладить его по голове, как маленького ребенка. Однажды, повинуясь внезапному порыву, я поднесла ладонь к его спутанным волосам и уже хотела до них дотронуться, как Владимир вдруг вздрогнул и выронил из пальцев бокал с каким-то коричневым напитком. — Маша! — потрясенно прошептал он. — Ты здесь? Машенька! Ты слышишь меня? Я тогда испугалась и сразу же проснулась. Больше во сне я к нему не приближалась. Зато он начал меня звать, рассказывать, как сильно скучает и даже просить прощения. Общаться с ним мне не хотелось, поэтому я закрывала уши руками и просыпалась. * * * Каждое утро я срезала в саду свежие цветы и относила их на Полину могилу. Потом шла в церковь на утреннюю службу. На вечернее богослужение тоже стала ходить регулярно, чем заслужила уважение богомольных старушек, с одобрением смотревших, как истово я молюсь и бью земные поклоны. Молиться я теперь стала часто, а перед сном, сидя в кровати перед зажженной свечой, читала псалтирь. Книгу мне собственноручно выдал отец Сергий, которому показалось, что в своем желании вымолить Полиной душе Царствие небесное, я несколько перегибаю палку. — Просто читай вслух, — посоветовал он, вручая мне книгу. — Не обязательно вдумываться в прочитанное, просто читай и все. Тебе станет легче, а ей светлее. И я читала. Ревела, бросала, потом читала снова. Жизнь постепенно входила в колею. Радости в ней стало меньше, а забот больше. Павел Петрович действительно велел Митрию Степановичу взять меня в помощницы. Тот обрадовался и свалил на меня большую часть бумажной работы. Так проходили дни — букет на могильный холмик, церковь, бумажки, церковь, вечернее музицирование, псалтирь, сон. Навроцкий теперь снился мне реже. Прислуживая Полине, я никогда не уставала так, как сейчас, а потому сон мой был глубок и сновидений не имел. Время текло ровной рекой, без событий и волнений. Мне это нравилось. В тихом омуте повседневных забот было тепло и совсем не больно. Однако ж, вечно так продолжаться не могло. Через два месяца, прошедших со дня Полиной смерти, ко мне подошел отец Сергий. В храме как раз закончилась вечерняя служба, и я собиралась вернуться в усадьбу. — Задержись немного, Марьюшка, — сказал он мне. — Побеседовать надо. В Светлом в этот вечер меня никто не ждал — барин уехал на несколько недель к родственникам в Москву, поэтому торопиться было не куда. |