Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Мы вышли из церкви и пошли к домику священника. Однако перед самой калиткой отец Сергий свернул на узкую тропку, которая огибала его жилище и вела к небольшому перелеску. — Куда вы меня ведете? — спросила я, зябко кутаясь в шаль. Наступила осень, и вечера стали прохладными. — За моим домом есть хорошая удобная скамейка, — ответил отец Сергий. — А почему мы не можем поговорить в доме? — поинтересовалась я. Священник вздохнул и виновато посмотрел на меня. — С тобой, Марьюшка, буду говорить не я, а другой человек. Он так просил меня устроить вашу встречу, что я не смог ему отказать. Выслушай его, пожалуйста. Кто этот человек, я поняла сразу. Поэтому совсем не удивилась, когда со скамейки у дома отца Сергия мне навстречу поднялся Навроцкий. Выглядел он так же, как в снах, — похудевший, побледневший и… с человеческими глазами. В них больше не было ни льда, ни стекла, и даже черные змеи его истончились настолько, что стали походить на паутину. Тем не менее, Владимир создавал впечатление человека, разбитого тяжелым недугом, или же смертельно уставшего от изнуряющих переживаний. — Здравствуй, — тихо сказал он мне. — Здравствуй, — ответила я. В тот момент мне в голову не пришло назвать его на «вы». Навроцкий моей фамильярности даже не заметил. — Не прогонишь? Я усмехнулась. — Если прогоню, ты уедешь? Он тоже усмехнулся, пожал плечами. — Что ж, беседуйте, — напомнил о себе отец Сергий. — А я подожду в доме. Как договоритесь, приходите, угощу вас чаем с вареньем. Он ушел, а мы остались, молча стоять друг напротив друга. — Простишь ли ты меня когда-нибудь? — сказал, наконец, Владимир. — Зачем ты приехал? — спросила я, игнорируя вопрос. В самом деле, к чему эти хождения вокруг да около? На улице значительно похолодало, поднялся свежий вечерний ветер, который принес откуда-то издалека запах костра. В такую погоду хорошо вести задушевные разговоры в тепле, но уж никак не на улице. — Ты, наверное, замерзла, — заметил Навроцкий, снимая с себя плащ. — Вот, оденься. Я бы отвел тебя в дом, но боюсь там наследить. Я приняла плащ и понимающе кивнула головой. — А приехал я, чтобы увидеть тебя, — продолжал он. — Я так виноват! Мне нестерпимо думать, что ты меня теперь презираешь. Милая моя, нежная, прости меня… — Тебе следует просить прощения не у меня, — покачала я головой. — Только в этом, к сожалению, нет никакого смысла. Полину извинениями уже не вернуть. — Маша, я не желал ей смерти! Я и подумать не мог, что она окажется настолько слабой! Для меня самого стало потрясением ее самоубийство! — Убийство, — поправила я. — Если б не твои черные щупальца, сама бы она никогда не полезла в петлю. Ты сказал, что хотел лишь сгладить ее эмоции. И обманул. Я видела, в какой плотный кокон твои нити заключили ее тело. Ни один из наших людей не был так сильно и надежно обвит этой мерзостью! Раз уж ты здесь, не соизволишь ли объяснить, что на самом деле произошло тогда, в беседке? Владимир опустился на скамейку. — Я тебя не обманывал, — сказал он. — Я действительно хотел быстрее провести тот дурацкий разговор, а на следующий день спокойно уехать с тобой в Петербург. Прости, но твоя Полина в тот день серьезно меня нервировала. А глупый портрет меня попросту добил. Я сорвался, Маша. Знаешь, я ведь на самом деле не могу управлять своими щупальцами. Я им не хозяин, я их раб. Иногда усилием воли я могу заставить их делать то, что мне нужно, однако, последствия такого самоуправства могут быть трагическими. |