Онлайн книга «Рождество взаперти»
|
— В жестоком мире, где нет достойного поклонения Бога, над нами властвует лишь неизбежность, именуемая судьбой. Сбежать от нее никому не под силу. Потому я не могу простить тех, кто пытается отнять у собрата, такого же несчастного пленника, единственное, чем он владеет единолично по праву, – его жизнь. — Звучит как витиеватое объяснение банального гуманизма. – Исимати закурил. – Вдобавок, говоря о преступниках, вы, похоже, подразумеваете лишь убийц. — О, тут вы совершенно правы. Это главная сфера моих интересов, так что чаще всего по роду деятельности я имею дело именно с убийствами. Позволите продолжить? Я отрицаю Бога, а людей с их печальной судьбой люблю и сочувствую им. Поэтому испытываю безграничное отвращение к убийцам, что играют в Бога. — А что вы думаете о смертной казни? – спросил Сугии. – О системном убийстве, где в Бога играет уже государство? В этом вопросе наши с Химурой мнения расходились. — Я поддерживаю ее. Судить и карать человека могут лишь другие люди, никак не Бог. Если мне скажут: «Тогда нечего поручать грязную работу другим – ступай и сам нажимай на роковую кнопку», я готов принять на себя эту ответственность. — Действительно ли закон абсолютен? — Этого я утверждать не могу. Но, мне кажется, существуют безусловные общечеловеческие ценности. Без них любые дебаты изначально обречены на провал. Также я считаю, что существуют безусловные преступления. В основном когда человек играет в Бога и берется вершить судьбы других. — Только ли преступники играют в Бога? Власть имущие ведь делают то же самое. Например, высшие круги, управляющие полицией, с которой вы сотрудничаете. — Я стал приспешником власть имущих не ради того, чтобы исправить систему изнутри, но потому, что жаждал применять свои способности и силы для защиты человеческого достоинства. — Нет ли более великого зла, попирающего человеческое достоинство, с которым стоит сражаться? — Могу только ответить, что у меня своя битва и свои методы. Не знаю, устроил ли Сугии ответ, но допрос он прекратил. — Однако… – Химуре еще было что добавить. – Я не могу сказать, что питаю лишь ненависть к убийцам. Напротив – они зачаровывают меня, потому я и тянусь к ним. Не раз и не два мне встречались убийцы, сияющие ослепительной праведностью. Они прокладывают путь куда-то за грань, открывают новые горизонты… Заставляют задуматься о том, что́ там, за чертой, и о себе, кто однажды едва не присоединился к их рядам. Кроме того, я не придерживаюсь бескомпромиссных утопичных идей о полном искоренении преступности. Лишь считаю, что те, кто остались на этой стороне, имеют право спускать с небес на землю преступников, переступивших черту. — В моих книгах тоже есть персонаж-детектив, и теперь я задумалась, почему он избрал этот путь, – протянула Кадзэко. — Позвольте задать еще один вопрос, – добавил Фунасава. – Он бесхитростный и, возможно, покажется вам глупым… Но мне кажется, что для претворения в жизнь ваших идеалов лучше подошла бы роль полицейского, а не ученого-исследователя. Разве не так? — Полицейские обязаны неукоснительно следовать букве закона, даже если в нем очевидные дыры. Из-за этого порой они пасуют пред лицом зла. Я же в этой войне как партизан, обладающий определенной свободой суждений. Конечно, одинокий партизан посреди целой армии полицейских мало на что способен, но все же, думаю, порой может оказаться очень кстати. |