Онлайн книга «Преддверие I»
|
И это было сильнее и любви, и ненависти, и обиды, и страха, и угрызений совести! Что же было потом? Потом всё как-то резко изменилось. Наверное, тогда, в тот пасмурный день, когда мы проезжали с Нарциссом по Кафедральной площади. С нами были только два пажа, он уже успокоился, что я не убегу, и перестал повсюду таскать за собой отряд телохранителей. Я увидел фургончик бродячих артистов и толпу вокруг них. Почему-то защемило в груди. Девушка-акробатка была такая же тоненькая и гибкая как Марианна. — Подъедем? — Как хочешь. Мы врезались в толпу на своих конях. Это были они: Марианна, Касьо и Тори. С ними были ещё какие-то артисты, но их я не знал. Был у них и свой музыкант, играл он, на мой взгляд, скверно. Я спрыгнул с коня и вытер беретом лоб. Давно у меня так не колотилось сердце! А я-то думал, что всё забыл! Но, оказалось, нет. Моё прошлое нагнало меня здесь, в столице. Марианна узнала меня первой. Она подошла с округлёнными глазами, ещё часто дыша после прыжков. — Мартин! Неужели это ты?! — Да, это я. — Боже, какой ты стал красивый! Я был в золотой парче и кружевных брыжах, от меня за версту веяло роскошью и благополучием. Я смотрел на маленькую усталую акробатку в заштопанном трико и понимал, что мечтаю о том времени, когда мы выступали вместе. Я орал что-то несусветное, и Сильвио стучал молотком по помосту, и был Ольвин, и Изольда сидела на перевёрнутой корзине… — А Ольвин нас оставил, – сказала Марианна, словно читая мои мысли, – они уехали куда-то в другой город, а без него всё развалилось. — А дом? Продали? — Конечно. Мне стало совсем тоскливо. Подошли Тори и Касьо. Они разглядывали меня, как заморскую диковинку. — Твои дела пошли в гору, Мартин! — Да, я катастрофически везуч, – признался я. — А у нас всё плохо. Ольвин ушёл, осень, погода гнусная, люди быстро расходятся… еле сводим концы с концами. — А хотите, я вам спою? Они дружно рассмеялись: — Ты своим скрипучим голосом нам последнюю публику разгонишь! Я тоже посмеялся, потом протянул Касьо свой кошелёк: — Держи. Что напою – тоже ваше. Лютня была старая и раздрызганная, струны потёртые. Все смотрели на меня с любопытством, и только Нарцисс – с насмешливым презрением. От холода пальцы были деревянные. Я сел на какой-то ящик и подул на руки, они почему-то дрожали. Мне казалось, что меня сейчас услышат Изольда и Ольвин, ведь они ни разу так и не слышали, как я пою! Я пел для них, и для маленькой Марианны, присевшей прямо на мостовую, и для могучего Касьо, застывшего как памятник, и для славного недалёкого Тори, от напряжённого внимания склонившего голову набок, как охотничий пёс… Энди Йорк пел на Кафедральной площади. Потом была мёртвая тишина, никто не шелохнулся, пока я сам не встал и не направился к коню. Тогда за моей спиной застучали по подносу монеты. — Шут, – бросил Нарцисс презрительно. С тех пор я себе места уже не находил, мне надоело самого себя обманывать, и Нарцисс это чувствовал. Мы ссорились почти каждый день. Он не выносил не то что тоски – даже задумчивости на моём лице. Он хотел сделать меня счастливым насильно. Однажды он вспылил во время застолья, ему ничего не стоило сдёрнуть скатерть, разбить пару блюд, швырнуть в угол вазу и испортить всем аппетит. Кажется, я отказался куда-то поехать. |