Онлайн книга «Преддверие I»
|
— Ты как будто не был безбожником, Заморыш. — Я стал им, – у трезвого у меня бы язык не повернулся, но когда рядом друг детства с таким же осоловевшим взглядом, молчать о самом наболевшем трудно, – я стал безбожником в городе мертвецов. Джоло передёрнулся, как будто вместо вина хлебнул микстуры. — Представь себе целый город одних покойников, – сказал я мрачно, – за три дня там не стало никого. Один я как заговорённый… — Ты был в Араклее? Название этого города теперь произносили только шёпотом. От несчастной Араклеи осталось одно пепелище. Чёрная Смерть попировала там на славу! Джоло посмотрел на меня с ужасом: — И ты жив?! — А мне хоть бы что, – подтвердил я. Это признание я хорошо запил. Потом мы распевали песни и стучали в такт кружками по столу, что совсем не понравилось его достойной матушке, и я, макая бороду в огуречный рассол, поклялся ей, что найду убийцу её дочери, даже если это сама Костлявая с косой. Это было ужасно, и наутро мне не хотелось об этом вспоминать. А ночью я приплёлся домой и повис на перилах лестницы, ведущей на второй этаж, собираясь с силами. Эска властно вытащила меня из полушубка и подтолкнула наверх. — Ты ещё и пьяница! — Осторожней, хозяйка! Я остановился двумя ступеньками выше и обернулся. Эска стояла в ночном халате с дрожащей свечой в руке, волосы были разбросаны как попало, тёмные брови хмурились над зелёными глазами разгневанной кошки, из-под кружев ночной сорочки выступала чертовски соблазнительная грудь. — Как ты прекрасна, – вздохнул я. Эска поняла меня буквально. — Не выдумывай, – сказала она строго, – иди и уткнись в свою подушку, Заморыш. — А в твою нельзя? — Проваливай. Уже в постели меня всё преследовали обрывки разговора с Джоло, и как всегда, когда наговоришь слишком много, появилось мерзкое чувство пустоты и собственной ничтожности. Что-то я не так сказал, что-то он не так понял, а ведь я совсем не то имел в виду, надо пойти и объяснить ему! Надо сейчас же вскочить и всё ему растолковать по-другому!.. И сон не шёл. * * * Я встал с чувством вины и с тяжёлой головой и в который раз с завистью подумал, как хорошо быть молчуном. Потом вспомнил, что напрашивался к Эске в постель, и мне стало совсем плохо. Она же была весела как ни в чём не бывало. Я попросил у неё рассолу и мрачно потупился. Передник на ней был уже не засаленный, а свежий, как лепесток лилии, платье новое, с накрахмаленными манжетами. — Гостей ждёшь? – спросил я зачем-то. — У меня уже есть один гость, – усмехнулась она, – зачем мне больше? — Если ты имеешь в виду одного беспутного типа, то он не гость, а работник. Когда я при деле, я не пью, Эска. Правда! Тебе телегу разгрузить или починить у сарая крышу? — Весной починишь. — До весны ты меня сто раз выгонишь. — Выгоню? – Она уничтожающе снисходительно похлопала меня по плечу. – Ну что ты, я добрая. Крышу я ей всё-таки залатал. Пока возился три часа на морозе, дурь мою всю выдуло, голова прояснилась, руки одеревенели. Я отогрелся у камина, потом с удовольствием съел обед на кухне и разговорился с сыном Эски Домиником. Он был славный мальчик, только слишком робкий и застенчивый, что неудивительно у такой властной матери. Я смастерил ему игрушку из ореховых скорлупок и вышел в зал в надежде встретить кого-нибудь из друзей. |