Онлайн книга «Введение в социологию музыки»
|
Потребительские привычки могут иллюстрировать или как минимум сопровождать определенные социальные тенденции: так, современный поворот к демонстративному гедонизму, связанному в первую очередь с соцсетями, совпадает с потребительским трендом к всеядности во вкусах, сменившим характерный для 1980-х – 1990-х годов культ «осознанного» выбора музыки. Разумеется, в первую очередь причина этого – смена модели распространения музыки: магазины уступили место онлайн-платформам, не только предоставляющим более широкий выбор музыкальной продукции, но и избавляющим слушателя от труда куда-либо за музыкой ходить и платить за нее, – а этот труд так или иначе предполагал некоторую разборчивость. Однако дело не только в этом: субкультурное требование «осознанного» выбора музыки предполагает известную аскезу, связанную с поиском аутентичности как музыки, так и опыта ее восприятия. Требование аутентичности предполагает, что ты слушаешь не то, что тебе нравится, а то, что считается «подлинным», то есть затрачиваешь при отборе музыкального материала интеллектуальные и эмоциональные усилия, – что, разумеется, вступает в противоречие с гедонистическими императивами. Это требование ныне снято – как показывает опыт и исследования, вкусы потребителя ныне предельно демократизированы и эклектичны. Более того, всеядность вкуса становится нормой, а также маркером «правильного», надлежащего мировоззрения и установленного им образа жизни, то есть еще одной формой социального контроля и эстетической цензуры[411]. В современном мире, определяющим критерием которого является сетевая публичность, «личность» становится «персональным предприятием», а субъект – своего рода предпринимателем, инвестирующим в «собственное я» и формы его репрезентации с целью повышения своих ставок на рынке символического обмена, а также с тем чтобы выполнять повышенные требования, налагаемые современным обществом на индивида, обязанного сообразно с ними принимать на себя ответственность за собственный образ и собственную идентичность[412]. Таким образом, потребительский выбор, понимаемый как творческий акт и в силу этого формирующий целый спектр критериев самосознания, складывающихся в идентичность, может оказаться как позитивным, так и негативным социальным опытом – в последнем случае индивид принимает на себя ответственность за последствия «неверного» выбора, результатом чего часто бывает определенный психологический и социальный дискомфорт, приводящий к неврозам, опустошенности и отчуждению[413]. В случае потребления музыки такого рода последствия могут быть особенно ярко выражены, так как музыка является (или как минимум социально понимается) как наиболее очевидный «контейнер аффектов», будучи способной не только порождать в индивидуумах определенные эмоции, но и давать возможность разделять эти ощущения с окружающими[414]. В силу этого «неверный» потребительский выбор в случае с музыкой способен доставить субъекту целый спектр самых разнообразных неприятностей – от чисто психологического дискомфорта в силу неисполнения конкретных социальных ожиданий до прямого исключения из социальных групп, что хорошо видно на примере субкультур, где требование слушать правильную музыку практически всегда является нормативным и обязательным к исполнению. |