Книга Введение в социологию музыки, страница 76 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 76

В области воспроизведения музыки этот тип общественного мнения в целом отвергает интенции, противоречащие привычному идеалу исполнения, расценивает строгое следование сути дела как своенравное. При этом вполне нормально воспринималась способность исполнителей проецировать какое-то содержание, а также техническое качество исполнения; мнение вовсе не отрезает путей к постижению предмета. Высказывание Гегеля о том, что общественное мнение заслуживает как уважения, так и презрения, верно и в отношении музыки[251].

Здравый смысл с неохотой отказывается от аргумента, что вечное возвращение общественных стереотипов может свидетельствовать об их истинности не больше, чем жалобы на погоду во время затяжных дождей. Но здесь вывода по аналогии недостаточно. Адекватное отношение субъекта к музыке – это отношение к ее конкретным воплощениям. Там, где суждение не мотивируется конкретикой, а под него подгоняются абстрактные избитые формулировки, можно заподозрить, что субъект и близко не подпустил к себе феномен. Это подтверждается тем, что подобные стереотипы ложны, судя по неопровержимым признакам явления, которое они обесценивают. Музыка Шёнберга ни в коей мере не «интеллектуальнее» музыки Берга, как бы сильно ни пугала уже сама фраза; его по-настоящему революционные произведения скорее были вспышками требовавшего манифестации бессознательного, подобно автоматическому письму в литературе, чем обретали хотя бы что-то общее с эстетическими соображениями. Последние были крайне чужды Шёнбергу; весь его габитус, как личности, так и творчества, незыблемого в обусловленности собственных возможностей, – это tant bien que mal[252] наивного художника. То, что в глазах общественного мнения выглядит в Берге менее интеллектуально, – не что иное, как факт, что его природное дарование менее резко, чем у Шёнберга, порывало с привычными формами выразительности; Бергу самому было крайне неприятно, когда его противопоставляли Шёнбергу в этом плане; он чувствовал в этом parti pris[253] к умеренности. Вопрос, куда это всё заведет, – лишь алиби для тех, кто здесь и сейчас уклоняется от самого предмета: собственное безразличие они рационализируют с помощью историко-философской дальновидности, а слабый контакт с предметом превращают в духовное превосходство над ним. Разговоры о бесчеловечности и холоде по умолчанию требуют от музыки, чтобы она подогревала чувства, не задумываясь над тем, что далеко не вся музыка прошлого делала это и что именно этот эффект низвел музыку до пошлой сентиментальности. Кстати, в новой музыке – равно и в традиционной – есть как крайне экспрессивные произведения, так и крайне отстраненные; она, подобно любой другой, является полем напряжения конструктивных и миметических моментов и не исчерпывается одним или другим.

Едва ли хотя бы одно из ключевых понятий музыкального общественного мнения окажется состоятельным: они являются всего лишь запоздалыми гостями из минувших исторических эпох. Многие его основные категории изначально были моментами живого музыкального опыта и всё еще хранят в себе след истины. Но они закрепились, став обособленными опознавательными знаками, по которым легко прочесть: люди думают то, чего от них ожидают, закрываясь от всего не укладывающегося в рамки. Из того, что во времена обществ с более расчлененной структурой и не таким многочисленным населением было кругом connaisseurs[254] в cour et ville[255], в процессе сомнительной социализации образовалось людское скопище, одобряющее систему норм, внешнюю по отношению к услышанному. Важнее компетентности теперь быть в курсе общепринятых мнений и усердно твердить их. Чем сильнее широкая публика отчуждается от передовой продукции, тем желаннее для нее становится вмешательство категорий общественного мнения. Феномены, непонятные слушателям именно в музыкальном плане, беспрепятственно подводятся под готовые сфабрикованные понятия, осведомленность в коих замещает музыкальный опыт. Даже в сфере традиционной музыки солидарность с мнением часто подменяет – отсутствующую – связь с предметом. В социальном же плане слушание, должно быть, в значительной степени ориентируется на ту конкретную группу, к которой относит себя каждый. Индивид не обязательно разделяет вкус, который ценится выше, – иногда он разделяет тот, что ему подобает согласно его самооценке. И наконец, люди, вверженные в потоки музыки, не будучи подготовленными к тому традицией или соответствующим образованием, полагаются исключительно на общественное мнение. Они оказываются втянутыми в процесс ложной, отчужденной от предмета коллективизации.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь