Книга Введение в социологию музыки, страница 9 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 9

В качестве резкой противоположности эмоциональному слушателю, по крайней мере в Германии, сформировался тип, который, погружаясь в музыку, не уходит от цивилизационного запрета на чувства, от миметического табу, а, наоборот, присваивает и даже избирает его в качестве нормы собственного способа отношения к музыке. Его идеалом является статично-музыкальное слушание[22]. Он презирает официальную музыкальную жизнь как выхолощенную и иллюзорную; но он не отстраняется от нее, а спасается бегством в прошлое, в те времена, которые он мнит защищенными от господства товарной формы и овеществления. Своей закоснелостью он платит дань тому самому овеществлению, которому противостоит. Этот по сути реактивный тип можно было бы назвать ресентиментным слушателем. К нему относятся те почитатели Баха, от которых мне однажды приходилось Баха защищать, и тем паче – ратующие за добаховскую музыку. В Германии вплоть до недавнего времени почти все адепты молодежного движения[23] пребывали во власти подобного отношения к музыке. Ресентиментный слушатель, в своем протесте против музыкальной продукции кажущийся нонконформистом, симпатизирует при этом порядку и коллективизму как таковым, со всеми вытекающими отсюда социально-психологическими и политическими следствиями. Об этом свидетельствуют лица собирающихся на так называемых Часах Баха и музыкальных вечерах[24] – сектантские, ограниченные, с гримасой ярости наготове. В своей особой сфере они понаторели, практикуют они и активное музицирование, тут всё идет как по маслу, но при этом всё увязано с мировоззрением и искажено им. Неадекватность состоит в том, что целые сферы музыки, которые заслуживают внимания, не принимаются в расчет. Сознание этого типа предопределяется историзмом и целевыми установками их союзов, которые тяготеют к крайне реакционным идеологиям. Верность оригиналу, которую они противопоставляют буржуазному идеалу музыкального showmanship[25], оказывается самоцелью; для них важно не столько представить и познать смысл произведений, сколько ревностно следить за тем, чтобы никто ни на йоту не отступал от того, что они – на достаточно спорных основаниях – принимают за исполнительскую технику былых времен. Если эмоциональный тип склонен к китчу, то ресентиментный слушатель – к ложно понятой строгости, механически подавляющей его собственные порывы во имя чувства защищенности в сообществе. Одно время они называли себя «музыкантами»; лишь под влиянием руководства, набравшегося антиромантического опыта, они отказались от этого самоназвания. Между тем оно весьма примечательно в психоаналитическом плане, ибо указывает на апроприацию ровно того, против чего они, собственно, идут. В нем проявляется амбивалентность. То, чего они хотят, не просто является противоположностью музыканта, но вдохновляется мощнейшим аффектом, направленным против его imago[26]. Глубинный импульс ресентиментного слушателя заключается, должно быть, в том, чтобы привести в исполнение древнейшее табу цивилизации на миметический импульс[27] в искусстве, которое только и живет этим импульсом.

Они хотят искоренить всё не прирученное жестким порядком, вагантское, необузданное, последним жалким следом чего являются рубато[28] и эксгибиционизм сольных выступлений; теперь, как прежде в концентрационных лагерях, понадобилось расправиться с цыганами и в музыке, в которой тем отводилась как зона резервации оперетта. Субъективность, выразительность для ресентиментного слушателя – одной природы с промискуитетом, он не выносит самой мысли о них. Тем не менее, согласно меткому наблюдению Бергсона в «Двух источниках»[29], тоска по открытому обществу, кристаллизующаяся в форме искусства, настолько сильна, что даже эта ненависть не отваживается устранить их. Компромиссом оказывается бессмысленное искусство, очищенное от мимесиса и в какой-то степени стерильное. Это и есть тайный идеал ресентиментного слушателя. Примечательно, сколь слабо в музыкальной литературе, которой отдает предпочтение этот тип, развито понимание качественных различий; идеология единства привела к упадку чувства нюансов. К дифференцированности вообще он относится с пуританской подозрительностью. Сложно проследить, насколько распространен ресентиментный тип слушателя; хорошо организованный и пропагандистски деятельный, оказывающий самое заметное влияние на преподавание музыки, он также играет роль ключевой группы – эстетической. Тем не менее неясно, много ли у него представителей за пределами своих организаций. Мазохизм, побуждающий постоянно что-то себе запрещать, указывает на коллективное принуждение как на необходимое условие подобного социального поведения. Такое принуждение как детерминанта данного типа слушания, будучи интериоризированным, вероятно, сохранит свою власть и там, где реальное слушание происходит в ситуации изоляции, как часто бывает при слушании радио. Такого рода взаимосвязи настолько сложны, что их нельзя просто вывести, к примеру, из корреляции между членством в организациях и музыкальным вкусом.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь