Книга Введение в социологию музыки, страница 92 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 92

Несомненно, с 1945 года современная музыка последовательно ликвидировала национальные различия; аналогичные процессы можно наблюдать в изобразительном искусстве и даже в поэзии. Неуклонная интернационализация музыки протекала быстро, параллельно, по крайней мере временной, политической девальвации принципа национального государства. Музыкальная и общественная тенденции, кажется, слились теснее, чем прежде. Разумеется, деление мира на несколько крупных силовых блоков находит свое музыкальное выражение в резких различиях стилей. Причины здесь не художественного свойства. В ответ на подавление современной музыки в советской сфере влияния Запад был вынужден официально отречься от оков, которые культурный конформизм накладывал на музыку, до тех пор пока он не был диктаторски утвержден на Востоке. Железный занавес культуры – настолько неотъемлемый реквизит нынешнего общества, разбитого на блоки, что ослабление табу на современную музыку, например в Польше, немедленно приобретает политический оттенок. Принудительная политизация всей музыкальной сферы в обоих блоках выливается в административно-общественную интеграцию музыки, которая едва ли на пользу новой музыке. В то же время интернациональный музыкальный язык по эту сторону занавеса, недвусмысленно звучащий на мероприятиях вокруг Кранихштайна[307], также нельзя объяснить политической мимикрией. Скорее, то, что произведения внутренне, исходя исключительно из собственной силы тяжести, «представляют» общественные тенденции, такие как раскол мира на крупные наднациональные системы, выражает глубинную взаимосвязь музыки и общества. Так, неоклассицизм, внутри модернизма противостоявший атональности, кульминацией которой были додекафония и сериальная композиция, в силу стерильности своей продукции, равно как и теоретической критики, утратил притягательность, к тому же так явно сросся с реакционными идеологиями, что после падения фашизма молодые композиторы-интеллектуалы легко могли компрометировать себя связью с ним. Даже Стравинский в итоге использовал серийную технику, которая по своему подходу к материалу в самом деле несовместима с национальными особенностями и иррациональностью. А то, что в виде постромантических течений продолжало просачиваться в музыку вплоть до гитлеровских времен, перед технологическим прогрессом не устояло. Вряд ли композиторы рефлексировали всё это теоретически. Подлинно общественные аспекты этой тенденции проявляются скорее непроизвольно. Высокоодаренный композитор Бу Нильссон с севера Лапландии, знакомый с современной музыкой разве что по нескольким радиопередачам, сам пришел к радикальным результатам в электронной и серийной технике.

Несмотря на это, даже в нынешнем интернационале композиторов национальные школы оставляют свой след; так порой при слиянии рек их воды какое-то время еще можно распознать по цвету. В произведениях Штокхаузена немецкое чувствуется так же хорошо, как французское – у Булеза. У первого есть склонность всё додумывать до конца, решительный отказ от всякой, даже самой отдаленной и косвенной, мысли о возможном эффекте наряду с жестом последовательной исключительности. В рамках обретенной общности сознания, разрушить которую могли бы только очередные политические катастрофы, в состоянии вновь обретенной невинности национальные различия могли бы притереться друг к другу, но уже в виде не конкуренции, а продуктивной критики. Эпоха идеологического национализма в музыке не столько социально устарела, сколько была преодолена собственной историей.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь