Книга Следующая станция – Малаховка, страница 98 – Татьяна Хохрина

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»

📃 Cтраница 98

У Рябков хозяйство тоже было особо не разглядеть с внешней стороны. Они плотно отгородились от мира сплошным занозистым деревянным щитом, сколоченным из негодных ни на что другое или отслуживших свое досок, плашек, дверец и остатков чужих снесенных заборов. Сразу за скрипучей, закрытой на засов калиткой часовым у входа стоял покосившийся дачный сортир, благодаря которому всей улице периодически было очевидно, что жизнь за забором есть. Прямо к сортиру хозяева приткнули летний душ с ржавым плоским баком и шаткой лесенкой. Угадывающиеся даже под снегом грядки создавали впечатление смиренного кладбища, где мимо усыпальниц вилась протоптанная еще живыми хозяевами дорожка, обозначенная черными от влажности жердями с надетыми сверху банками, и упиралась в правую половину дома, имевшую вид пасынка левой половины: обшитая залатанным дерматином дверь, вылезшая из щелей и замененная тряпками пакля, давно смытая дождями краска, прикинувшаяся теперь серо-коричневой мутью, три окна с болтающимися наличниками и оторванными ставнями и покосившаяся терраска, напоминающая выброшенный разбитый аквариум. Что внутри, догадаться легко, только кому это интересно?

Жизнь этого дворца контрастов отличалась одна от другой еще больше. Особенно если на нее смотреть глазами соседей. Гале Рябко казалось, что Кацнельсоны не работают никогда: когда Рябки затемно вставали на работу, от Кацнельсонов доносился дружный храп, когда Рябки доползали до кровати и валились спать, у Кацнельсонов еще блямкал рояль, звенели бокалы и в особенно беззвучной ночной поре обязательно раздавался мерзкий голос Веньки-падлы: «Рохл, а почему ты зажала вишню в шоколаде? Ахахаха! Тогда неси обратно осетринку!» В дополнение к этому в ночи четко слышались звонки городского телефона (единственного на улице Фабрициуса) и мучительные звуки спускаемого унитаза и включенного биде. У Кальсонов (как их нежно называли Рябки), понятное дело, было центральное отопление, которое тащили в их половину аж из комбината «Лакокраски», хотя работал там не Веня, а Толян. Кальсонов от праведного народного гнева спасала только страшная рябковская усталость, их наследственный алкоголизм и невозможность сжечь Кацнельсонов, не подпалив свою половину.

Дневная жизнь (особенно летняя) душила Рябков несправедливостью еще больше. И действительно: Толян хватался за любую халтуру, тащил домой все, на что натыкался, Галька тоже не терялась, хотя в красковской больнице кастелянше, кроме драных простыней и швабры, спереть было нечего. Все свободное время Рябки торчали задом кверху в грядках. Только Малаховка – это не Черноземье, это – окраина пустыни Негев, один песок. Поэтому собранный урожай из ведра картошки, дюжины кабачков, корзины червивых яблок и наволочки кривых, уродливых огурцов не сильно выручал земледельцев. Еще они сдавали дачу – кривую террасу с одной темноватой комнаткой – тетке с двумя дочками и картонный малюсенький сарайчик, больше похожий на собачью будку, – однорукому дедушке. Но и тут доход был невелик – дай бог расплатиться по жировкам да крышу чуток подлатать.

В это же время Кальсонова половина расцветала вместе с природой. По весне приезжал пожилой дядька-садовод и насаживал всяких цветов, которым этот песок только и нужен, и они к июню покрывали участок разноцветным ковром, державшимся до конца октября. Оживала жизнь в беседке. На лето привозили из провинции старух – матерей Вени и Рахили, селили их в гостевой домик, убирать приходила Райка – уборщица из поликлиники, молоко с творогом приносила молочница Вера, о душе поговорить заглядывал старик Гендлин. К полудню все Кальсоны вываливали на участок, сидели в шезлонгах, в креслах-качалках, на изогнутых лавочках. То пили чай, то компот с домашним печеньем, то ели мороженое. Пахло все время вкусным, каждый день – гости, а между всеми Кальсонша-младшая мотыльком летает. Ну бабочка-то Мирка Кальсон та еще – ножки, как у тумбочки, и попка чемоданчиком, но одета, словно кукла, нянька за ней ходит, а через день появляется учительница музыки Софья Абрамовна. Ну, понятное дело, к своим-то – с радостью.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь