Книга Следующая станция – Малаховка, страница 96 – Татьяна Хохрина

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»

📃 Cтраница 96

Понаехавшие

«Понаехали, конопатые!» – злобно прошипела испанская консьержка со следами марокканского происхождения на лице, кряхтя, подбирая за унесшимися в лифте английскими детьми случайно оброненные ими скорлупки от фисташек. «Понаехали, черножопые!» – ворчал вслед громко и гортанно переговаривавшимся армянам шереметевский грузчик с лицом сибирского лесоруба. «Понаехало быдло всякое!» – презрительно кривится деревенская московская консьержка по адресу новых жильцов нашего академического кооператива…

А вот в Малаховке этого было не услышать, там никого не считали понаехавшими, хотя понаехали практически все! Самыми давно живущими в Малаховке обитателями считались семейства Шпигелей и Телешевых (основателей знаменитой гимназии), но и они понаехали: одни из Германии, другие – проездом из Питера через Москву. До этого была, говорят, бесполезная, хотя и существовавшая 500 лет Малаховская пустошь. Да это и дураку ясно: пока не понаедут, возможна только пустошь… А вот как рванули туда, кто на радостях, а кто от ужаса, и русские, и украинцы, и немцы, и, извините, евреи, да и разные другие народы, расцвела Малаховка дивным многоцветием! Недаром в младенчестве дочь моя называла этот оазис «Малакомка».

Бабушка моя понаехала в Малаховку в 46-м, надеясь спасти мужа от донецкой угольной пыли и жуткого климата. Увы, ничего не вышло: дед прожил недолго, но бабушка полюбила Малаховку всем сердцем и навсегда, говорила о ней «у нас дома», хотя родилась в местечке Жлобин Гомельской области, а две трети жизни прожила в Донецке. Причем нельзя сказать, что в Малаховке она была счастливее, чем где-то еще, да и много ли было этого счастья? В Жлобине она видела лютую нужду и погромы, в Донецке проводила зятя в лагеря, встретила войну и потеряла половину родни на фронте, а всю небоеспособную часть – в расстрельной очереди. Она надеялась на счастье в Малаховке, хотя бы на то, что не придется каждый день ходить мимо окон убитой родни и видеть в этих окнах их же палачей. Это Малаховка ей действительно подарила, но взамен взяла жизнь горячо любимого и любящего мужа, жизнь без которого бабушка и не представляла себе.

Не представляла, но представить пришлось. Он умер в 53-м осенью, и вся Малаховка гадала, доживут ли бабушка и ее двадцатилетняя дочь-студентка до следующей весны. Мама перешла на вечерний, кое-как устроилась на работу, но ее дивный, но неблагонадежный космополитичный профиль все время держал беднягу в подвешенном состоянии. Бабушке же было пятьдесят четыре, и на работу ее не брал никто.

Спасение пришло от других понаехавших. Мама с бабушкой развесили на окрестных столбах объявления о сдаче комнат с домашним обедом за пятнадцать рублей в месяц. В первый же день пришли трое. Двадцатипятилетний студент физфака МГУ (он же грузчик Люберцы-Товарная) Изя Сколянник, в просторечии – Лелька, в галошах, примотанных проволокой к ступням; тридцатипятилетний двухметровый однорукий красавец Костя Дроздов, прошедший пять лет немецкого концлагеря и восемь – нашего по фильтрации; и маленькая, с железными зубами женщина-дюймовочка без возраста, но с воркутинским лагерем в анамнезе. Сканировав их и один паспорт на троих мудрыми голубыми глазами, бабушка решила, что они – в самый раз. Лелька поселился в комнате без окна за печкой, Костя – на терраске, а дюймовочка Вера Гавриловна – в сарайчике.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь