Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 160 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 160

Полагаю же, что всякий, имеющий ум, признает первым для нас благом ученость (παίδευσιν, образованность. – Л. Ж.), и не только эту благороднейшую и нашу ученость, которая, презирая все украшения и плодовитость речи, берется за единое спасение и за красоту умосозерцаемую, но и ученость внешнюю, которой многие из христиан, по худому разумению, гнушаются, как злоискусной, опасной и удаляющей от Бога. Небо, землю, воздух и все, что на них, не должно презирать за то, что некоторые плохо поняли и вместо Бога воздали им божеское поклонение. Напротив, мы, воспользовавшись в них тем, что удобно для жизни и наслаждения, избежим всего опасного <…> Так и из внешней учености мы заимствовали основы исследования и умозрения, но отринули все то, что ведет к демонам, к заблуждению и в глубину погибели <…>. Поэтому не должно принижать ученость, как рассуждают об этом некоторые; а напротив, надобно признать глупыми и невеждами тех, кто, придерживаясь такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе, чтобы в общем недостатке скрыть свой собственный недостаток и избежать обличения в невежестве[788].

По словам Григория, Василий изучил все науки, особенно преуспев в риторике, грамматике и философии, а из астрономии, геометрии и арифметики взял ровно столько, чтобы знатоки этих наук не смогли привести его в замешательство, но презрел излишнее, как бесполезное для тех, кто хочет жить благочестиво (Orat. 43.23). Это очень показательное для образованных христиан отношение к mathēmata; оно явно избирательнее отношения к enkyklios paideia философов прежних времен, настаивавших, что на ней ни в коем случае нельзя останавливаться (см. выше, 5.4). Судя по тому, что император Юлиан Отступник своим эдиктом (362) запрещал христианам преподавать грамматику и риторику, таких учителей в его время было немало. О христианах, обучавших математике, мы не слышим, равно как и об учителях философии. Ни один христианский философ поздней античности не был прямым учеником другого философа-христианина, все они учились у язычников.

Ситуация в латинской части империи осложнялась тем, что греческий язык, на котором была создана практически вся научная и учебная литература в области mathēmata, в поздней античности выходит здесь из употребления. Он остается доступен выходцам из греческих семей либо специально изучавшим его, остальные, в том числе и образованные люди, полагались на немногие латинские оригинальные работы, компиляции или переводы. В точных науках таких пособий было еще меньше, чем в других областях знаний, поскольку за первыми опытами на этом поприще, предпринятыми Варроном, Цицероном, Витрувием, Плинием и некоторыми другими, почти ничего не последовало. Кассиодор (Inst. 24.42) упоминает, что Апулей перевел «Введение в арифметику» Никомаха, но следов использования этой работы нет. Среди источников четырех математических книг в солидном учебнике artes liberales Марциана Капеллы (середина V в.) римских писателей очень немного: его прямой предшественник Варрон[789], Плиний и автор компилятивного географического труда III в. Солин (большая часть книги по геометрии посвящена географии); остальные авторы греческие[790]. Так, книга по арифметике опирается на Евклида, Никомаха и Теона из Смирны. Было бы интересно узнать, какие пособия по математике собирался использовать Августин, когда он, молодой профессор риторики в Милане, обратившийся в 387 г. в христианство, решил написать серию учебников по грамматике, диалектике, риторике, музыке, геометрии, арифметике и философии, чтобы использовать их в деле христианского образования[791]. Греческим он не владел, а доступных латинских текстов по той же арифметике, кроме давней компиляции Варрона, не было; «Начала» Евклида начали переводить лишь в конце V в. Это могло стать одной из причин того, что далеко Августин не продвинулся: он написал лишь одну книгу по грамматике и шесть книг по музыке (Retract. 1.6). Через несколько лет он и вовсе потерял интерес к своему образовательному проекту, который должен был в платоническом духе описать путь разума от чувственных к нематериальным вещам. В более поздних трудах, например в «Христианской науке», он очень критически отзывался об artes liberales как о возможном пути к божественной истине и даже писал, что все, что в них полезно, уже содержится в Писании; от того, насколько далеко человек продвинулся в понимании Писания, зависит его мудрость (4.19). К предметам enkyklios paideia Августин подходил как строгий цензор: некоторые, например логику и грамматику, существенно ограничивал, другие, как астрономию, сводил к практически полезным вычислениям (2.112–114).

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь