Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 36 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 36

Историк, как верно заметил Койре, проецирует в историю интересы и шкалу ценностей своего времени. Однако ценности каждого времени находятся в противоречии и борьбе друг с другом, что позволяет историку выбирать между ними: вспомним, что Сартон и Койре принадлежат к одному поколению. Отстать от своего времени столь же опасно, как и быть смытым следующей волной, смело отдавшись предыдущей. Лучший выход, на мой взгляд, состоит в том, чтобы относиться к своему времени так же критически, как и ко всем прошедшим. Это позволяет, в частности, видеть закономерность ранних форм историографии науки, не строя иллюзий по поводу собственного превосходства. Только благодаря историкам прошлых веков, которые сначала ответили на вопрос «Кто что открыл?» и очертили основные вехи на пути развития науки, а затем подробно реконструировали прогресс ее отдельных дисциплин, теорий и методов, мы можем заниматься тем, что считаем менее изученным и потому более интересным. Замечательно, если то, что мы делаем, будет интересно и за пределами сообщества историков античной науки.

Глава 2. Границы античной науки: внешние и внутренние

1. Меняющиеся границы

Наш очерк историографии античной науки показал, что ее предмет изменялся вместе с меняющимися представлениями о науке в целом и, в частности, о науке античности. Из первоначального набора наук, представленного в ранней историографии, – математика, астрономия, гармоника, механика, оптика, география и т. д. – не выпала ни одна основная дисциплина, но место некоторых второстепенных – навигации, гномоники, пневматики и т. д. – заняли другие. В результате бывшие «окрестности» античной науки, такие как натурфилософское естествознание, медицина или астрология, к концу XX в. прочно вошли в ее состав. Даже с учетом довольно значительных вариаций в разных работах, включений или изъятий тех или иных областей, античная наука в целом выглядит сейчас гораздо более обширной и разнородной, чем 100 или 200 лет назад.

Изменение с течением времени внешних, смысловых и содержательных, границ науки, равно как и ее внутренних, дисциплинарных, границ, – закономерный и хорошо известный историкам процесс. Изменение прошлого науки вслед за ее меняющимся настоящим также неизбежно, причем в нашем случае оно подвержено разнонаправленным тенденциям. Все дальше уходя вместе с современной наукой от науки греческой, мы претендуем на то, чтобы понимать ее лучше наших предшественников, например за счет более исторического подхода, более контекстуального изучения, за счет учета ее своеобразия и зависимости от предшественников, отказа от привилегированной близости к ней и от телеологии, благодаря рассмотрению ее в категориях акторов, а не наблюдателей, не проецируя наши представления в прошлое, а максимально прислушиваясь к его собственным голосам и т. д. Если же от методологических деклараций обратиться к реальной трансформации образа античной науки, то окажется, что появление в ее составе, скажем, медицины и астрологии стало результатом действия двух противоположных сил: модернизации и архаизации.

В XVI–XVIII вв. медицина считалась искусством, а не наукой в современном смысле этого слова; она принципиально отличалась от точных наук, и у нее в то время была собственная история, не совпадающая с историей науки. С середины XIX в. медицина постепенно обретает прочные научные основания в современном ей естествознании и тем самым сближается с наукой, проникая в начале XX в. в общие обзоры античной науки, например в очерк Гейберга или «Историю естествознания» Даннеманна. В работах середины XX в., например у Фаррингтона или Клагета[194], отдельных глав о греческой медицине еще не было, она кратко освещалась в разных разделах. Начиная с последней трети XX в., например с книг Ллойда[195], ни одна история античной науки не обходится без одной или нескольких глав о медицине, притом что греческая медицина по-прежнему имеет свою собственную, очень богатую историографию. В «Энциклопедии античных ученых» врачам и «фармакологам» посвящена почти половина всех статей[196]. Очевидно, что частью античной науки медицина стала в результате того, что научной становится, пусть и далеко не полностью, современная медицина, а не потому, что так ее воспринимали греки и римляне. Для них медицина всегда оставалась искусством (τέχνη, ars), хотя Гален и пытался поставить ее на математическую основу.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь