Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 38 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 38

Второй подход к науке греко-римской цивилизации рисует ее, напротив, принципиально отличной от современной. Вот лишь один яркий пример:

Античные ученые не работали в соответствии с нашим представлением о научном методе, вот почему некоторые исследователи утверждают, что использовать слово «наука» в античном контексте ошибочно. Вопрос о том, действительно ли является «наукой» то, чем они занимались, – это принципиально неисторический вопрос, и в данный момент на него нет ответа. Этот термин спорен и в современном контексте, не говоря уже об античном, и я думаю, что он отвлекает наше внимание от реальной цели…[199]

Сам термин science, пишет Риль в книге «Греческая наука», может быть источником анахронизма, поскольку побуждает нас искать у античных авторов те вещи, которые мы считаем научными и игнорировать непонятные или ошибочные, что дает очень искаженное представление об их практике. Мы расчленяем античный континуум в соответствии с нашими категориями, включая в науку одно и исключая другое, например астрологию, что также неверно: «На протяжении всей античности астрономия не была четко отделена от астрологии»[200]. От подобного контекстуального подхода естественно ожидать обращения к тому, как сами греки членили свое познавательное пространство, по каким критериям отделяли науку от философии, искусства и ремесла, какие именно дисциплины в ней выделяли. Эти ожидания, к сожалению, не оправдываются. Справедливо отмечая анахронизм классической «Хрестоматии по античной науке», которая распределяла знания древних по современным дисциплинам, включая и такие, как геология, сейсмология, экология и т. д.[201], Риль признает, что греческие категории слишком обширны и потому, несмотря на риск анахронизма, она все же будет использовать современные.

На несоответствие античных и современных дисциплинарных границ указывает и Джорджия Ирби в предисловии к очень широко задуманному «Компендиуму по науке, технике и медицине в древней Греции и Риме», в котором нашлось место не только точным наукам, «физике» и медицине, но и астрологии, магии, целительству, физиогномике:

Сферы знаний в древности понимались как имеющие более текучие границы. Таким образом, искать современное дисциплинарное разделение в античных инициативах или навязывать его – значит совершать насилие над античными мыслителями и тривиализировать их достижения[202].

Дабы избежать всякого насилия и навязывания, достаточно показать греческую или римскую карту науки и попробовать сопоставить начертанные на ней, пусть и текучие, границы с привычными для нас. Этого, однако, вновь не происходит, и заявленные было категории акторов сразу же уступают место категориям наблюдателей: «Древние не разделяли на секции свой подход к миру, и мы это делаем здесь лишь для простоты организации такого большого проекта»[203].

Нерасчлененность познавательного пространства в античную эпоху – одно из тех популярных в истории науки и философии клише, которые легко опровергаются фактами, но продолжают существовать несмотря ни на что. Между тем текучими являются скорее границы науки последних трех столетий: они не раз перекраивались, старые дисциплины угасали, их место занимали новые, узкие области объединялись в более широкие, а широкие, наоборот, дробились; возникли целые разделы наук, социальных и гуманитарных, не существовавшие ни в античности, ни в раннее Новое время. Таксономия греческой науки, напротив, сложилась в IV в. до н. э. и не претерпела в дальнейшем никаких существенных изменений; появившуюся несколько позже географию в нее, как правило, не включали. Конфигурация греческой науки была воспринята и воспроизведена арабами, которые добавили к ней лишь одну новую дисциплину, алгебру, а затем перешла, через переводы с арабского, а позже и с греческого, в Европу. У современной историографии науки есть масса методологических преимуществ по сравнению с Дешалем и Монтюкла, но одно их преимущество мы, безусловно, утратили: до конца XVIII в. структура западноевропейской науки очень близко повторяла греческую, будучи ее прямой наследницей[204]. Если мы действительно хотим увидеть границы науки такими, какими они были в античную эпоху, лучше всего обратиться к источникам того времени.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь