Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 96 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 96

Подобные представления нуждаются, на мой взгляд, в пересмотре или по меньшей мере в существенном уточнении. Античная наука не ограничивалась сетями любителей-самоучек; разделять роли математика-исследователя и преподавателя отнюдь не всегда целесообразно; разговор об институционализации желательно начинать с определения понятий. Индивидуалистический подход к античной науке препятствует тому, что увидеть и изучить ее социально-психологические основания и мотивации. Множество фактов указывает на то, что наука имела признанное место в античной мысли и античном обществе, пусть и более скромное, чем философия, судя хотя бы по шестикратному разрыву в числе известных нам по имени философов и ученых. В этой главе мы постараемся показать, что греческая наука была не только занятием по призванию с ограниченными возможностями профессионализации (ср. ниже, 5.9), но и социальным институтом.

1. Институ(ци/он)ализация науки

Тезис о том, что социальный институт науки зарождается в XVI–XVII вв. и окончательно складывается в XIX–XX вв., давно стал общим местом в истории и социологии науки. Это единодушие лишь изредка нарушают голоса тех, кто изучает математику и астрономию древней Месопотамии, Китая или арабского средневековья: в каждой из этих культур, считают специалисты, имелись поддерживаемые государством социальные институты, в рамках которых осуществлялась исследовательская деятельность[480]. Если же ограничиться историей новоевропейской науки, что обычно и происходит, то нетрудно заметить, что процесс ее институционализации рассматривают в двух лишь частично совпадающих аспектах: более узком, организационном, и более широком, социально-регулятивном.

В русском языке «институционализацию» обычно понимают так, как если бы она произошла от заимствованного в начале XIX в. слова «институт» (франц. institute) в смысле «учреждения», «заведения», «организации», поэтому наряду с ней бытуют формы «институциализация» и даже «институализация»[481], отсутствующие в языках Западной Европы. Соответственно, в отечественной литературе институ(ци/он)ализацию науки понимают преимущественно как возникновение и развитие научных организаций и учреждений с формализованными правилами членства: кафедр, факультетов, академий, научных обществ, журналов, профессиональных ассоциаций, исследовательских институтов, а также как формирование на их основе «большой науки». Такой подход не отрицает, но редко учитывает факторы более широкого социологического плана, например то, что институционализация науки начинается с признания самоценного характера научной деятельности как новой формы поведения, что переносит нас из организационной сферы в область социально признанных ценностей и норм.

Между тем понятие institutionalisation, впервые встречающееся, согласно «Oxford English Dictionary», в 1951 г., происходит не от institute, а от слова institution, которое зафиксировано в английском с 1380 г. и еще раньше – в старофранцузском. Когда мы говорим о том, что наука в целом является социальным институтом, то есть системой определенных норм и правил, регулирующих поведение ученых, то используем понятие, называемое в английском social institution, во французском institution sociale, в немецком soziale Institution. Понятие institution в конечном счете восходит к латинскому institutio, а не institutum. Хотя многие значения латинских слов institutio и institutum, такие как «установление, учреждение, устройство, образ жизни, обычай, наставление», совпадают, institutio, в отличие от institutum, имеет и активное значение: «действие по установлению», «устанавливание», которое и проявляется в регулятивном действии институции[482].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь